Книга Запретная ведьма предводителя драконов, страница 57 – Анна Сил

Я повернул голову.

— Идти можешь? — спросил я тихо.

Она посмотрела не на меня, в сторону. Глаза были сухими, но в них стояла такая усталость, что мне захотелось остановить всё и развернуть войско обратно. Я не сделал этого.

— Ты доволен? — спросила она ровно.

— Нет, — ответил я честно.

Она усмехнулась одним краем губ. Не как насмешка — как защита.

— Тогда зачем?

Я мог сказать «ради тебя». Или «ради сына». Мог сказать хоть что-то, что звучало бы мягче. Но любое слово сейчас было бы попыткой купить прощение.

— Потому что другого пути у меня нет, — сказал я.

Она резко вдохнула, будто я ударил. Потом отвернулась. И это было хуже любого проклятия.

К вечеру лес поредел, дорога расширилась. Мы шли, уже не скрываясь полностью, но и не крича о себе. Знамена держали ниже, авангард уходил вперёд, разведка возвращалась короткими фразами. Всё работало.

Замок показался на горизонте темной массой. Не красивой. Не величественной. Просто камень и власть, которая привыкла, что к ней приходят на поклон.

Я отдал приказ обходить дороги и закрывать выезды. Не стены — выходы. Я не собирался штурмовать. Мне нужно было, чтобы внутри поняли: сбежать не получится.

Когда кольцо сомкнулось, я остановился на холме. Внизу тянулись огни костров, тихие, дисциплинированные. Замок молчал. Он ещё не понимал, что уже заперт.

Я подозвал Дэриса.

— Теперь, — приказал я.

Он кивнул, и в этом кивке было всё: письмо Совету, печать, гонец, который дойдёт до ворот уже внутри окружения.

Ультиматум не должен был дать Морвенну времени. Он должен был лишить его выхода.

Я смотрел на замок и думал не о том, как он сдастся. Я думал о болотах. О том, чего я не увидел. О том, что рядом со мной шла женщина, которая уже не была со мной так, как раньше.

Войско называло меня предводителем.

А внутри у меня было только одно: цена, которую не отменить приказом.

Ответа не было дольше, чем следовало.

Внутри замка спорили, и этот спор уже был не про меня. Я стоял на холме напротив ворот и чувствовал, как время давит на плечи, как доспех, который нельзя снять.

Войско ждало. Не шумело. Солдаты тихо переговаривались. Караулы сменялись точно по уставу. Командиры подходили с вопросами, которые сводились к одному: когда. Я отвечал взглядом. Пока — нет.

Смотрел на стены и считал минуты. Я ждал момента, после которого приказ станет неизбежным. Единственно возможным.

Селин находилась где-то рядом. Я чувствовал это, даже не поворачивая головы. Связь тянулась между нами ровной, болезненной линией — без вспышек и слов. Селин молчала. Не потому, что смирилась. Всё, что можно было сказать, ранило бы еще сильнее.

Я ощущал ее напряжение, злость, страх, и не позволял себе шагнуть ближе. Сейчас любое движение выглядело бы как слабость. А слабость в этом месте стоила бы еще больше крови.

Решение было принято: если ворота не откроются, я прикажу. Я не искал оправданий. Ни в Совете, ни в Морвенне, ни в том, что меня вынудили. Это будет мой приказ. И моя ответственность.

Ворота скрипнули.

Не распахнулись — приоткрылись. Узко. Медленно. Так, как открывают дверь не для армии, а для разговора. Войско отреагировало сразу: напряжение сжалось, как пружина. Руки легли на рукояти, но никто не двинулся без команды.