Книга Триада, страница 47 – Ульяна Муратова

Он макнул меня в воду и помог вымыть песок из волос, а затем растёр мочалкой.

— А мыло? — жалобно спросила я.

— Никакого мыла, другой-то воды нет. Одежду кипятим, а сами так моемся, — промурлыкал он, скользя руками по моему телу.

Я лихорадочно соображала, как поступить. Мгновенный переход от ровно-подчинённых отношений к совместному купанию нагишом лишил всякой опоры. И Масар это прекрасно понимал! Его «силой брать не стану», конечно, лучше чем ничего, но по факту он будет на меня давить. И давить жёстко. А я сломаюсь. Ведь будем объективны, железной волей и моральной стойкостью я похвастаться не могла, иначе давно бы занялась спортом и наладила питание. Я же ела булочки по ночам и покупала платья оверсайз, делая вид, что проблемы не существует. Но теперь спрятать голову в песок не получится, и дело вовсе не в недостатке песка.

— И что же помешает тебя взять меня силой, если захочется? — сглотнула я.

— У каждого есть грань, за которой он перестаёт уважать себя. У меня это — насилие над женщиной. Я эту грань не переступаю.

— Зачем я тебе тогда, если… если не будешь приставать?

— Всем хочется тепла и нежности, асали. А мне их хочется прямо сейчас, потому что завтра — довольно призрачная вещь. Оно не всегда настаёт. И как только ты вычёркиваешь завтра из всех своих календарей, то жизнь становится очень простой штукой, в которой имеет смысл делать только то, чего хочется сегодня. Если так подумать, то вся наша жизнь строится с учётом этого завтра. Мы растём, учимся, работаем, дружим и даже пару выбираем из расчёта на это пресловутое завтра. Не горячая шлюховатая красотка сегодня, а порядочная и достойная мать детей на будущее. Не гуляния с друзьями, а учебники. Не вкусная еда в любимом трактире, а экономия. Все эти тысячи решений мы принимаем только потому, что уверены: завтра есть. А ведь его на самом деле не существует. Есть только надежда на то, что оно появится, когда ты откроешь глаза, — его голос набирал глубину, и он прижимал меня к себе всё теснее. — Если предположить, что это последняя ночь твоей жизни, асали… ты действительно откажешься провести её со мной?

Последнее он прошептал в мои губы. Я задохнулась от смятения. В его словах была такая непреложная правота, что с ними тяжело было спорить. Особенно в этом положении и в этих обстоятельствах. Сказанное вдребезги разбило мой мир и оставило меня с сотней болезненных осколков в голове.

— Я прошу только ласки, асали. Ты такая мягкая и нежная. Просто побудь со мной рядом…

И я сдалась. Просто не умела говорить нет и тем более не смогла бы отказать Масару.

Он оделся, помог мне выйти из воды, завернул в плотное покрывало и понёс к своей палатке.

Как трофей.

Палатка Масара мало чем отличалась от других — такая же плоская и широкая, но внутри было чисто. Никакого песка. Видимо, план захвата он продумал заранее и на мою капитуляцию рассчитывал всерьёз. Внутри благоухала веточка белых цветов, а посередине ложа стоял поднос для еды, пока пустой.

— Я схожу за ужином. Сегодня обещали напечь хлеба. Располагайся, — сказал Масар, положил стопку одежды на одеяло и закрыл полог.

Поплотнее закуталась в простыню, в которой он меня принёс. Потом решила одеться. Хоть какая-то защита от домогательств. Вываренная бежевая рубашка, вероятно, когда-то была белой. Но меня такие мелочи не смущали. Я впервые за столько дней почувствовала себя чистой! Мысли скакали с одного на другое. В какой-то мере, Масар прав. Если мне будет с ним приятно, то зачем отталкивать? Да, я всегда мечтала о «большой любви до гроба», но будем реалистами: мало кому она выпадает.