Книга Триада, страница 157 – Ульяна Муратова

— Что всё-таки произошло? — с любопытством спросил Джасир, уминая бордовую булочку с сыром. — Как вы так ловко с Лиашей расправились? Должен отдать вам должное, даже у меня не вышло бы лучше.

Я сидела напротив и внимательно изучала лицо длиннокосого. Показывать или нет? Хотя… секрет полишинеля, конечно. Девочки меня, может, и не сдадут, но Драхир слишком близок с братом, чтобы что-то скрывать.

Я ласково погладила армлет под рукавом платья и позвала:

— Беатрикс, вылезай!..

Но своенравная змейка и не подумала подчиняться.

— Беатрикс, покажись, пожалуйста! — ласково попросила я, но результат от смены тона не изменился.

— Зажги огонёк в ладони, она может выползти, чтобы напитаться силой, — посоветовал Драхир.

Я вытянула руку вперёд и попыталась призвать магию. Ничего не получилось. Колдовская сила горела в груди, я ощущала её так же ясно, как себя. Но призвать не могла. Закрыв глаза, расслабилась и поддалась алому пламени. Позволила ему зажечь меня изнутри и представила, как оно стекает в сложенные лодочкой ладони.

Артефактор оказался прав, Беатрикс не устояла. Выползла из-под рукава и свернулась плотными кольцами в руках, нежась в пунцовом пламени. Я завороженно смотрела на свой огонь. Чувство восхищения, сопричастности чуду, упоения своей уникальностью затопило до краёв. Я впервые контролируемо использовала свою магию! Широкая улыбка сама занялась на лице, распаляемая восторгом.

— Это что? — с интересом разглядывая мою питомицу, обратился к брату Джас.

— Разумный артефакт из сдерживающего магию металла, поэтому он почти не фонит. Хотя это лишь моё предположение. В ту ночь, когда приходил Фарай, Вероника была на пике силы. Кандалы не позволили бы сформироваться полноценному проклятию, так что, видимо, Вероника — сознательно или нет — накачивала их магией до тех пор, пока они не видоизменились. И когда оковы перестали быть помехой, проклятья удалось наложить. Либо, как вариант, эта Беатрикс — просто одушевлённое проклятие сама по себе, ведь одно из них звучало так: «Чтоб мои оковы стали твоей болью». Она уже принесла Фараю боль, просто он об этом пока не знает. Думаю, что смерть Лиаши ударит по нему очень сильно.

Беатрикс не стремилась помогать в разгадывании тайны, она просто грелась в моих ладонях. Сейчас она выглядела почти миролюбиво, почти безопасно. Интересно, почему она именно такая?

— Тебе не кажется, что она меняется? Разве такое может быть? — спросила я, поглаживая Беатрикс.

— Почему бы и нет? — пожал плечами старший Саян. — Должна же она как-то питаться, а Тьмы у тебя больше нет. Вот она и приспосабливается.

Беатрикс то ли зевнула, то ли посмеялась над словами мага. Из крохотной пасти вырвался язычок красного пламени.

— Друзья, завтра нам предстоит сложнейший день. Мы к этому совещанию шли не один месяц. Да, законопроект давно готов, и всё обсчитано десятки раз, но защищать его нужно на свежую голову, — Джас положил на стол обе ладони, а затем медленно поднялся. — Пойдём, моя меркантильная нари, попробуем поспать остаток ночи.

— Что значит нари? — скептически сощурилась Шура.

— Огненная, — зевнув, ответил Джас. — Не хочешь быть на́ри — будешь кахи́ди. Упрямая. Или джаси́ри. Дерзкая.

— Ты поэтому Джасир?

— А ты думала!

Младший Саян подхватил свою пару под локоть и увёл в соседнюю камеру без особого сопротивления с её стороны. Видимо, она предпочла быть нари, а не кахиди.