Книга Триада, страница 120 – Ульяна Муратова

— Он же мне в отцы годится, — ответила я.

— Да ладно, Джас сказал, что он всего на пять лет младше Раха. Усы его дебильные сбрить, хвостик обкорнать — и будет вполне себе фактурный мужик. А маги вообще долго живут, некоторые лет по триста. А Шаритону семьсот уже, прикиньте?

Семь веков? Такие числа просто не умещались в голове. Я прикрыла глаза, представляя Раха без усов. Но почему-то ничего толкового не получалось. Нет, при мысли о Рахе внутри становилось тепло. Но воспринимала я его скорее не как мужчину, а как старшего друга.

— А Фарай с его распсихонами пусть свой буй в одиночестве полирует. Или тебя к нему тянет?

— Ты знаешь, я всегда как-то больше анализирую, чем эмоциям поддаюсь. Не было такого ни разу, что прям вот страсть — и мозги отшибло. Наоборот, я сначала долго присматриваюсь, а уже потом чувства появляются.

— Это хорошо, — резюмировала Шура. — А мне вечно кто-то понравится, а потом выясняется, что он дебил конченый или невняток похотливый. И я разочаровываюсь…

— А я была влюблена в одноклассника, он меня из школы провожал два месяца и говорил, что я ему дороже всех на свете. А когда я спину сломала, даже не навестил ни разу. Ни разочка… — глухо проговорила Алёнушка.

— Бывает… — вздохнула Шура.

Мы замолчали. Поели, послонялись по камерам, я села перечитать и переписать заметки Цая, чтобы соорудить из них приличные очерки-некрологи. Ведь все люди, о которых он писал, уже были мертвы.

Спустя несколько часов к нам зашёл Драхир. Он подошёл прямиком ко мне и принялся быстро говорить:

— Ситуация накаляется. Оказалось, что один артефактор смог изготовить клещи, с помощью которых можно снять фидии. Раньше это считалось невозможным. Фидия завязывается на жизненные силы человека. Её насильное снятие приравнивается к убийству, потому что в таком случае сама фидия разрушается, а человек погибает. Но этот артефактор, Ирихан назвал его Снимателем, научился снимать фидию. Причём так, чтобы её носитель оставался жив! Это, конечно, меняет ситуацию целиком. Раньше всё крутилось вокруг незыблемости фидий — ни украсть, ни передать другому их было нельзя. Теперь же доверие к ним будет утрачено, как только люди узнают, что снимать их можно. Это лишь подогреет восстание.

Рах взялся руками за решётку и смотрел на меня. Видимо, торопился и поэтому не стал возиться с замками и проходить внутрь. Повинуясь порыву, я уцепилась за металлические прутья прямо рядом с его руками. Он на секунду запнулся и накрыл мои ладони своими, горячими и чуть шершавыми.

— Но и это ещё не всё. В городе вещает матушка Куона. Какая-то старуха, утверждающая, что слышит голоса богов. Её с собой привёл Ирихан. Он относится к её словам достаточно серьёзно. Сам я бы проявил скептицизм, но она говорит, что ты — избавление и боги послали тебя искоренить зло. Зная твою историю, я начинаю верить в её слова.

— А Фарай?

— В ярости. Он просто вне себя от гнева, никогда не видел его таким. Сначала бунт, потом смерть отца, новости о вашей Истинности, разоблачение Снимателя перед Домом Усалам, которое Ирихан устроил в очень унизительной для Фарая манере… Я бы сказал, что Фарай на грани. Джас уже понял, что дело плохо, и сейчас пытается напоить его успокаивающей настойкой и отправить спать. Фарай и Лиаша тоже не теряли времени даром и успели переговорить со многими Домами о вашей казни. Пока что дело складывается в их пользу, но мы не теряем надежды. Плюс допросы Снимателя ещё продолжаются и не закончатся до самого утра. Очень уж много есть вопросов по его разработкам.