Книга Триада, страница 116 – Ульяна Муратова

Вперёд вышел Джасир и спокойно поприветствовал.

— Дождливого дня, Фарай. Вижу, что последние дни даются тебе нелегко.

— Не нужно заговаривать мне зубы, Джасир. Я пришёл допросить преступниц. И на этот раз помешать мне ты не сможешь!

— Я и не собирался этого делать. Но согласись, Дома всегда выставляют своих наблюдателей и следят за ходом расследования, если убит глава. В нашей ситуации нет ничего необычного.

— Кроме того, что вы тут днюете и ночуете! — процедил Фарай.

— Всё ради блага Минхатепа, пусть пустыня будет мне свидетельницей, — формально ответил Джасир.

Нас с девочками снова заковали в кандалы и вывели из темницы наверх. Я с ужасом представляла пыточную или допросную, но привели нас в обычную гостиную, только абсолютно чёрную. Лакированная мебель, тяжёлые гардины, обивка диванов и кресел — мы словно попали в комнату страха. Желающих допросить нас было так много, что места хватило не всем. Пожилые наблюдатели и женщины заняли кресла, молодые парни остались стоять на ногах.

Нас усадили за стол напротив Фарая. На фоне обстановки его чёрные глаза казались порталами в ад. Если бы не мои волосы — я бы посчитала, что мы попали в чёрно-белый фильм ужасов, настолько контрастными были лица и обстановка.

— Допрос с применением заклинания Молот Правды. Двадцатый третий день Второго месяца 7026 года. Имение Хивеньес Дома Усалам, Архтан, — диктовал и записывал секретарь. — Допрос проводится в присутствии наблюдателей от Дома Сакур и Дома Саян.

Секретарь принялся диктовать имена присутствующих, но я успела расслышать только несколько. Заклинание обрушилось с такой силой, словно нас хотели раздавить. Из глаз посыпались искры, голова отдалась тяжёлой болью, к горлу подкатила тошнота. Под таким давлением я не то что лгать — дышать могла с трудом!

Вопросы, вопросы, вопросы…

Слишком личные, не относящиеся к делу, выворачивающие душу наизнанку. Фарай хотел знать обо мне всё. Я ловила на себе ненавидящий взгляд ухоженной женщины лет сорока — матери Фарая. На неё он походил куда больше, чем на отца. Её ненависть была необычной. Изысканной, ядовитой, с толикой снисходительного презрения. Я старалась не поворачивать головы в сторону возможной свекрови и смотреть только на свою Истинную пару.

Чем дольше он спрашивал, тем отчётливее я понимала — он совершенно мне не подходит. Я не смогу быть рядом с ним счастлива. Да, он красив. Да, он одарён. Да, в нём бушуют страсти. Но он чужд мне. Ни сострадания, ни заботы, ни тени человечности в бешеных чёрных глазах.

Мне казалось, что допрос длится вечно. Когда вопросы иссякли, с нас сняли заклинание. В ушах отчаянно звенело, хотелось свалиться с жёсткого стула, распластаться на полу и разрыдаться. Вместо этого я продолжала смотреть на Фарая. Слов не осталось. Я даже прощения попросила уже несколько раз, чтобы он не сомневался в моей искренности. Но я видела, что душа Фарая осталась для меня закрыта. Он не хотел слушать.

— Что ж, на этом закончим, — поднялся пожилой маг с кустистыми бровями. — Фарай, распорядись, чтобы тихеррянок заточили обратно. А у нас на повестке новое дело — Ирихан созвал совет Дома Усалам. Подождём его тут, раз уж уже собрались.

— Разве он не для допроса всех созвал?

— Посмотрим.

Саяны и Сакуры в сопровождении нескольких подручных Фарая отвели нас обратно в ставший родным каземат. Ноги держали с трудом, я почти целиком повисла на Драхире, который оказался неожиданно крепким спутником. Подхватил меня за талию и помог дойти до постели.