Книга 15 жизней Этейн, страница 22 – Ираида Мельникова

— Что с тобой, любимая?

Гулко застучало сердце, запульсировала в висках кровь, брызнули непрошеные слезы из огромных прекрасных глаз любимой фаворитки.

— Господин. Я не понимаю. Очень сильно зажгло внутри, будто кто-то холодной рукой сжал мою душу. Я чувствую, что-то случилось с нашей дочерью. Прошу Вас, господин, позвольте мне вернуться к моей малышке. Сердце чует неладное.

— Да что с ней могло случиться?

— Не понимаю. Захолонуло, дышать не могу. Так вдруг сжало, будто тисками, что мочи нет.

— Ты меня пугаешь, любимая. Хорошо. Пойдём-ка вместе, и ты увидишь, что с нашей дочерью все хорошо.

Не помнила, как бежала, отсчитывая двери в чужие покои, преодолевая бесконечные лестницы и коридоры.

«Вот она, дверь в комнату моей малышки».

Ворвалась, ринулась к колыбельке, схватила девочку на руки...

— Что это, господин? Почему моя доченька молчит? Она всегда открывала глазки, когда я брала её на руки. Почему она холодная, мой господин? Почему она спи-и-и-ит!!!!!?

У Цзетян визжала, выла, кричала, надрывая голос, с безумными глазами свирепой раненой львицы, потерявшей детеныша. Казалось, она готова была разорвать всякого, кто встретиться ей на пути.

Словно пантера, она набросилась на ничего не понимающую няньку, что только что проснулась и с удивлением протирала глаза. Обезумевшая мать вцепилась ей в лицо, раздирая до крови, схватила за космы и остервенело принялась таскать женщину по полу, выдирая волосы клочьями и охапками:

— Что ты сделала? Ты убила мою дочь! Ничтожная подлая тварь! Как ты могла?

Нянька вопила, пытаясь дрожащими руками прикрыться от бешеной фурии, но все было тщетно:

— Я не знаю, госпожа-а-а! Это не я-я-я! Помогите-е-е!

На зычные вопли Императора прибежали евнухи:

— Взять эту тварь! Киньте её в темницу. Я лично буду пытать её и дознаюсь, отчего умерла моя дочь.

Няньку схватили и увели, тельце ребёнка завернули в платок и унесли подальше с глаз убитой горем матери.

Велико, ох, непостижимо её горе. Обычно в таких случаях говорят: «Такого и врагу не пожелаешь». Так получается, что среди обитателей гарема Китайского Императора нет ничего святого? Пожалуй, что так и есть.

* * *

Вершитель Никомо вдруг исчез, и Нейл остался в комнате в полном одиночестве:

«Ну вот. Чего я добился, пытаясь шантажировать Главу Совета КОН? Теперь меня точно вышвырнут на долбанный Фаэтон, где я буду прозябать до конца своих дней в телах примитивных существ. Глупый я, глупый. И что теперь делать? И моя Этейн не узнает, где я. Я ещё и дурак! Она же больше никогда меня не увидит!

Планета Нибиру.

Итак, неизвестно, сколько прошло времени, а Нейл все так же находился в одиночестве в комнате, похожей на тюремную камеру. Он уже и ходил туда и обратно, меряя шагами размер этой самой комнаты, а когда устал бродить, попробовал полежать на столе, твёрдом и холодном, совершенно не предназначенном для отдыха. Попытался составить вместе стулья, чтобы устроиться и немного прикорнуть, но не уместился и свалился на пол. Хотя, посмеялся, когда вспомнил, что Ангелы не спят.

— Эй!!! Э-ге-гей! Вы про меня не забыли? Я здесь, в тёмной, ужасно тесной и отвратительной каморке. Сразу почувствовал, как начинается приступ клаустрофобии:- Черт! Так и окочурюсь здесь от недостатка воздуха. И никто не узнает о моей смерти.