Книга Не грызи меня, глупый ученик!, страница 161 – Чайный Лис

Яркий белый свет не давал векам разомкнуться, мешал и даже раздражал. Ресницы затрепетали, палец дёрнулся, послышался непривычный писк. Люди вокруг закричали, однако слов не разобрать. Тан Сюэхуа силилась открыть глаза, но всё плыло, мутнело. Одни белые пятна. Кто-то наглый ещё и лампочкой, кажется, посветил, она попыталась рыкнуть и возмутиться, но едва смогла пошевелить губами.

Через некоторое время она уже чётче разбирала силуэты. Люди в белом, белые стены, повсюду свет.

А где привычный красный? Где юноша в красных одеяниях с золотым узором? Или хотя бы зелёных. Почему на ней была надета не тёмно-синяя форма ордена Хэйлун Тан, а какая-то незнакомая белая одежда? Система решила пошутить?

Когда Тан Сюэхуа стало лучше, врач сообщил, что после ужасной аварии она четыре года пролежала в коме. Все конечности на месте, тело в порядке, однако сильно пострадала голова. Чудо, что она вообще очнулась.

Оказалось, её богатый дядя Тан Сюэмин, живущий в Шанхае, где она сама училась и подрабатывала, оплачивал её больничные счета. Долгое время о ней заботилась мать, но была вынуждена вернуться домой в деревню Хуаняо, на один из островов, находящихся недалеко от Шанхая, что относился к уезду Шэнсы провинции Чжэцзян. Первое время она часто приезжала с мужем, но плавать туда-обратно выходило дорого, Тан Сюэхуа слишком долгое время оставалась в коме, поэтому её навещали всё реже. Дядя Тан Сюэмин, младший брат её отца, изредка заглядывал и оставлял цветы, но надолго не задерживался.

После того, как ему сообщили, что племянница очнулась, он заглянул к ней с цветами (Тан Сюэхуа долго и загадочно разглядывала красные лепестки и зелёные стебли), а также купил телефон, не самый дорогой, но чтобы она могла общаться с родителями. Когда Тан Сюэхуа впервые за несколько лет позвонила им по видеосвязи, она увидела, как мать плакала от счастья и забрасывала извинениями, что не сможет приехать. Отец, уже в возрасте, на днях сломал ногу, поэтому мать заботилась о нём и не могла оставить.

Уставшая женщина слов связать не могла, когда позвонила Тан Сюэхуа. Плакала, желала скорейшего выздоровления, ждала возвращения домой. Даже в глазах отца можно было заметить слёзы, которые он усердно сдерживал за тёплой улыбкой, однако дочь не могла не увидеть блеска в глазах.

После разговора с родителями Тан Сюэхуа задумчиво открыла поисковую строку, начала вбивать «Из тёмных вод», но остановилась на «Из» и не смогла продолжить. Она не знала, чего боялась больше. Что новелла совершенно не изменилась, а вся её жизнь там оказалась одним длинным сном? Или наоборот, оригинальная история переписалась, а её саму вернуло в реальность? Если второе, то она ужасно переживала, всё ли в порядке у Ху Цюэюна, задавалась вопросом, скучает ли он или справится ли без неё. А может, уже и вовсе забыл… Зная Систему, та давно могла отредактировать его память, убрать ненужные воспоминания.

Тан Сюэхуа настороженно разглядывала свои руки, вдруг широко распахнула глаза от осознания и ощупала шею — никаких демонических оков, ничто не давило и не морозило. Она оказалась абсолютно свободной, хоть на время и прикованной к больничной койке.

Телефон только купили и старых контактов там не было, но Тан Сюэхуа ещё помнила номер своей подруги Ли Юнь, однако написать не решалась, всё-таки четыре года прошло. Несколько часов она так и лежала, крутила телефон и смотрела то на белый потолок, то в такую же раздражающе белую стену. Устав просто валяться, Тан Сюэхуа присела, подложила подушку под спину и опёрлась на неё, но так и не придумала занятие. Когда глаза слипались, а её саму клонило в сон, она всё-таки решилась написать: