Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 7 – Елена Княжина

— От ищеек Совета никакого толка… — удрученно пропыхтел отец. — Я пытался решить вопрос законно. С теми полукровками, что разбили стекла в моем банке и забаррикадировали дверь. Достаточно было послать ламбикуров по следу их крови, и наутро все облезлые шавки сидели бы в клетках! Но нет же, я ведьпочетный, законопослушный гражданин! Я сообщил о нападении в магтрибунал. И вшивые волчата обвели вокруг пальца лучшего мага-следопыта!

— Разве… разве в магтрибунале не твои люди? Которые докладываются теле-маго-граммами о каждом шаге? — прорычала я сквозь зубы. Ягодка скисла, забродила и вконец обезумела, раз смела перечить отцу.

Творился какой-то кошмар. Мои колени под огрызками ткани дрожали, губы тряслись, в носу хлюпало. Такой уязвимой и безвольной я не ощущала себя даже в тот день, когда получила от маменьки письмо о помолвке. Я не могла ничего сделать. Ни Эрику помочь, ни себе.

— Ну… не все. Остались еще непокорные, с принципами, — рассмеялся мой отец. — И гипноз на них, как назло, не действует. Как славно, что у меня всегда есть запасной план. Я банкир, я не могу полагаться на Судьбу и случайную удачу. Уведите животное в клетку. И… смените воду в блюдце. Наш зубастый гость, кажется, хочет пить.

Последнее предназначалось стражам. Под мой скулящий вой Эрика потащили к заговоренной двери в аптекарский дом.

На пороге стоял индус с брошью на лацкане аляписто-яркого пиджака. Пожилой мужчина с длинной черной бородой оторвал бирюзовый камень и развернулся ко входу.

— Нет, нет, папа, ты не посмеешь! Я всем расскажу, я… не позволю тебе…

Я билась раненой волчицей, стонала, хныкала, но ни один мускул на лицах конвоиров не дрогнул. Они подчинялись отцу всецело.

«Все кончено… кончено… Мы оба с Эриком проведем вечность в клетке. Каждый — свою. Каждый — в своей», — билась в висок единственная цельная мысль. Упертая. Прорывающая рубежи тошнотой.

Индус не успел приложить камень-глаз к двери.

Гул голосов вдруг ворвался в уши, словно кто-то вынул из них комки ваты. Воздух прорезали крики птиц, улица заполнилась запахами, принесенными ветром с базара. Эстер-Хаз ожил.

И на конце Аптекарской улицы показалась подтянутая фигура следователя Шо, окруженная магами в форме Магтрибунала.

— Что здесь творится? И кто поставил завесу в центре города? — издалека прокричал мужчина.

Его поджарый силуэт, увенчанный черным ежиком волос и окутанный серой аурой ищейки, приближался. Яркие карие глаза, по-восточному раскосые, впивались в балкон.

— У меня есть разрешение, — спокойно отозвался отец. — Я иногда ставлю заслон тишины… в целях защиты ваших же сбережений, мой дорогой…

— Опустите щит, граф. Вы общаетесь с официальным лицом, — потребовал Шо и приказал своим людям рассредоточиться.

— Так это не дружеский визит? — удивился папа, послушно рассыпая в пепел балконный экран.

— Едва ли… У меня к вам слишком много вопросов, — следователь поджал губы и перевел взгляд на меня. Зацепился за запястья со следами веревок, за отметину на шее, за подранные колени. — И их только что стало больше.

Стальные пальцы отцепились от моих локтей. Почувствовав свободу, я со стоном облегчения опустилась на камни. Никогда еще я не была так рада видеть дотошного следователя с проницательными восточными глазами.