Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 49 – Елена Княжина

— Святые морфовы пяточки, — выдохнула Олли, нырнув под руку.

— Они настоящие? — ошеломленно проронила Ландра.

— Вот я говорила… говорила, что у нашей принцессы золотая ложка в одном месте застряла… Но чтобы еще и с бриллиантами?! — возмущенно рыкнула Монис. — Да есть у Судьбы хоть какое-то понятие о справедливости?

— Это не то, что вы думаете, — неуверенно прошептала я, запуская руку в картонную сокровищницу. — Хотя… Хотя да, наверное, то.

Вещи побросали в коробку хаотично, без всякого порядка и уважения к фамильным реликвиям. Только у некоторых украшений имелись индивидуальные футляры и шкатулки. Остальные были навалены, как нарубленные сезонные овощи в поварской чан.

Поверх колец, бус, диадем и прочих штуковин, преступно щедро усыпанных камнями, лежала записка от матери. Второпях начерканная на свадебном бланке…

Отец упоминал, леди Аврелия и леди Джина долго спорили из-за бумаги. Выбрали папирусный шелк с серебряным напылением по краю… Красивый.

«Большую часть этих украшений леди Фелисити завещала «последней из рода Честер». Той, что будет прикреплена к родовой книге самой магией в обход мирских законов.

Вещи принадлежат тебе: ты единственная Честер из ныне живущих. И остаешься ей, несмотря на помолвку, скрепленную кровью. Несмотря на назначенную дату свадьбы и решение семьи. Думаю, этого достаточно, чтобы исполнить завещание слабой на ум старухи.

Вряд ли появится еще одна Честер, с таким упорством отторгающая удачный союз, верно?

Я отсылаю наследство в то место, которое ты избрала домом в обход указа отца (да будет Судьба милостива к его беспокойному духу). Распоряжайся вещами на свое усмотрение. Также упаковываю то, что ты случайно забыла при побеге.

Надеюсь, тебе хватит такта не являться на наш порог после всего, что натворила. Я всегда чувствовала, что в моей дочери течет дурная кровь. Как и в моей сестре Мелиссе. Сокрушаюсь лишь о том, что раньше не заметила твоей слабости к грязным отродьям.

Достопочтенному графу Ланге, твоему уважаемому отцу, удалось убедить гостей в том, что невеста похищена. Но я вижу и слышу больше, чем показываю. Ты предала честь рода, нарушила слово и заветы крови. Выбрала зло. Отец бы тебе этого не простил, он желал для дочери лучшей судьбы. В посмертии ему будет спокойнее.

Единственная для нас отрада теперь, что ты изначально прикреплена к родовой книге Честер. Да будет так. В роду Ланге тебе не место».

И все, ни подписи, ни обращения, ни высохшей капельки скупой слезы. Лишь груда драгоценного барахла, брошенная на откуп. Чтобы я не смела напоминать о себе и заявляться на порог. Мать оборвала последнюю ниточку.

— Ты все еще считаешь, что мне в жизни повезло?

С горькой усмешкой я глянула на Монис. Волчица корчилась, грызла рыжую прядь и постанывала над сверкающей кучкой.

— Мне родня оставила только долги и дырявый чемодан в заплатках, — отбила «подруга». Подцепила ногтем тонкую нить розового жемчуга, поднесла к носу и втянула запах. — Не отравлено — и ладно. Хоть в банк неси, хоть сама носи. Веро у нас вновь богатенькая наследница — с достойным приданым и кровью аристократки…

Я ошпарила ее яростным взглядом, и Монис захлопнула рот.

Волчица понятия не имела. Понятия не имела, как больно читать холодную, сухую отповедь матери!