Книга Мой. Чужой. Истинный, страница 7 – Анна Сафина

Голос его отдавал хрипотцой, выдавая его собственное волнение, но мне было не до рефлексий. Я побежала вперед, завидев около алтаря Керука и Свайна. Последний вызывал у меня настороженность. Бета стаи, он всегда был заодно с альфой. Именно от него на моей спине красовались белесые шрамы от ударов плети.

Я дернула плечами, желая сбросить с себя возникшие фантомные ощущения боли, но воспоминания не стереть одним лишь желанием. Они отравляли разум, заставляли меня настороженно относиться ко всему, что сейчас происходило вокруг.

Я повернула голову вбок и увидела, что трое кицунэ стояли внутри клетки, в которой вчера днем держали Айвена. Это было странно, но я прикусила язык, ощущая, как на коже дыбом встали волоски. В силу вступала девятая лунная ночь. Слишком мало времени, чтобы сбежать, но это уже было неактуально. Те, кого я хотела вызволить из плена, сами прыгнули в пасть волкам.

Добраться до алтаря первой мне не позволили. Айвен крепко обхватил меня поперек талии и перехватил на подлете.

— Не спеши, птичка, иначе я могу заревновать. Мы же ведь этого не хотим?

Вкрадчивый голос, вибрирующая грудная клетка, рычащие нотки. Всё это вкупе посылало мурашки по моему телу.

— К кому? — задала я глупый вопрос. — Керук — друг.

— Я знаю. Но скоро он станет половозелым самцом, способным к оплодотворению, и это заставляет моего волка нервничать.

Я вдруг будто наяву представила, как зверь ходит вокруг меня и скалится, бьет по земле хвостом, взметая вверх пыль. Метит территорию, отгоняя потенциальных конкурентов.

От собственного воображения у меня застучало сердце, вспотели ладошки и по груди вниз к животу разлилось тепло.

— Он младше, и он мне как брат, — прошептала я.

Я будто оправдывалась. Не знаю, зачем, но это было важно. Я получала удовольствие от мужской ревности и его собственнических замашек.

— Поговорим об этом позже.

Мы остановились около клетки, но кицунэ смотрели в другую сторону, вели между собой безмолвный разговор. От них вопреки ожиданиям веяло не раздражением и напряжением, а спокойствием и будто бы равнодушием. Впрочем, это было обманчивае восприятие.

Я подняла голову, заглядывая в глаза Айвену и решаясь, наконец, вызнать правду до того, как сюда подойдут остальные члены стаи. Я их еще не видела, но прекрасно чувствовала, что в нашу сторону направлялись агрессивно настроенные самцы.

— И о пицен тоже? — спросила у него, поджимая губы.

— Что ты знаешь о своей матери, Нереа?

Тыльная сторона его ладони коснулась моей щеки, и я сдержала инстинктивное желание потянуться за ней следом. Хотелось заурчать и закрыть глаза, наслаждаясь незамысловатой, но такой редкой для меня лаской. Господи, Нереа, держи себя в руках, он и так благодаря нюху знает о твоем желании, держи хотя бы лицо.

— Она была человеком, подбросила меня после рождения отцу, больше я ничего не знаю, — пожала я плечами.

Мои знания о ней были скудными. Бабушка Тея, мать отца, почти ничего не знала о ней, а отец Титус злился каждый раз, когда я заводила с ним эту тему. Так что после сметри бабушки я больше никогда не спрашивала у него ничего про мать. Слышала лишь от него претензии, что я слишком на нее похожа — поведением, повадками, внешностью, разным цветом глаз, что он считал особенным грехом.