Книга Обуздать любовь, страница 41 – Ольга Персиянова

За пять минут до старта в разминочный манеж вышла одна из приезжих лошадей, и мой конь окончательно потерял контроль. Он громко заржал, а потом зажал спину так, что сидеть стало ужасно неудобно. Я очень надеялась, что когда он останется один на стартовом поле, то успокоится, и мы сможем продемонстрировать всё, что так долго репетировали.

Голос из динамиков пригласил нас на старт. Я отдала хлыст тренеру и, глубоко вздохнув, пошла здороваться с судьями. Лучше не становилось: Летс Гоу всё время ставил шею^[40], не желая слышать руку^[41], дрожал от прикосновений ноги и нервно фырчал. Но деваться было некуда. Надо выступать! Я ехала, как на пороховой бочке, не понимая, когда она рванёт.

Все элементы мы выполняли с трудом и сопротивлением. В какой-то момент я подумала, что стоит поднять руку и снять нашу пару с соревнований, но боевой дух, взращённый тренером и папой, не дали мне этого сделать. Я мучилась, но упорно вела коня дальше. Из-за громкого стука сердца в ушах мне казалось, что пропали все остальные звуки, и я чувствовала, как из-под шлема к глазам течёт пот. Хотелось смахнуть его, но нельзя было отпускать повод.

На финальной остановке Летс Гоу топтался, а я мечтала, чтобы главный судья дал отмашку и наконец отпустил нас с манежа.

* * *

Я сидела в деннике у Летс Гоу прямо на опилках и уже больше получаса пялилась в одну точку. Хотелось выкинуть воспоминания о неудачном выступлении из головы, стереть этот день из жизни, но не получалось. Мысли, словно голодные стервятники, накидывались снова и снова и клевали меня со всех сторон. Какой позор! Какое разгромное поражение: ни одного чистого элемента, столько помарок, сбоев, и как только судьи сами не сняли меня. В душе ныло раненое честолюбие, а вокруг было настолько тихо, что я слышала мерное дыхание жеребца.

«Проситься на старты, обещать выступить на уровне – и так всех подвести… Тренера, Летс Гоу, Регину Викторовну». Стыд жаркими волнами прокатывался по телу и сжирал изнутри. Как я буду теперь смотреть в глаза Елене Михайловне, которая просила за меня и столько времени потратила на тренировки? Что я скажу маме Ярослава? Оставит ли она коня мне до возвращения сына или сразу заберёт?

Какая же я глупая. Размечталась, что выиграю и смогу всех поразить. Где-то в самом далёком уголке души даже надеялась, что выступлю лучше Ярослава. И что теперь? В горле стоял ком, щёки пылали, а пальцы на руках заледенели и плохо слушались. Никогда больше не покидать денник Летс Гоу казалось не самым плохим решением.

— Вставай и выходи. Дай коню побыть в одиночестве, – Ярослав стоял по ту сторону двери и буравил меня строгим взглядом.

Я нехотя поднялась и выползла в коридор, стараясь не поднимать глаз от пола. Парень сунул мне в руки пластиковый стаканчик. Ароматный запах кофе окутал тёплой дымкой, и живот заурчал.

— Спасибо.

Ярослав ничего не ответил, и мне показалось важным рассказать ему самой о своём фиаско.

— Я всё запорола, – начала я дрожащим голосом и сразу запнулась.

— Я знаю, – без тени ехидства ответил парень. – С ним по-другому и не бывает.

— С кем? – не поняла я и, наконец, посмотрела на Ярослава.

Он был в обычной одежде: кожаной куртке и чёрной футболке с логотипом. С руки исчез гипс, хотя она всё ещё покоилась на повязке.