Книга Поклянись, что это правда, страница 219 – Меган Брэнди

Откладываю рюкзак в сторону и улыбаюсь, чтобы не расплакаться.

— Можно мне посмотреть, что это?

Я вижу слезы в глазах у Ноа; он засовывает руку в карман и вытаскивает оттуда то, что только что спрятал.

Футбольный мяч, но необычный футбольный мяч.

Крошечный, белый и пушистый, не больше шарика для пинг-понга.

Беру его, и у меня перехватывает дыхание.

Там, где должен быть шов, мягкой желтой нитью выведена надпись: «Малыш Райли».

— Это… это для… – Я сглатываю и смотрю на Ноа.

Он крепко сжимает челюсти и кивает.

— Мы даже не успели полюбить его. Или ее. – Мой голос срывается, по щекам текут слезы. – Мы даже не встретились.

Ноа с тревогой смотрит на меня.

Не выпуская мячик из руки, я тянусь к рюкзаку и вслепую роюсь в нем.

Трясущимися руками вынимаю коробку. Заглядываю ему в глаза и безуспешно пытаюсь скрыть дрожь в голосе:

— С днем рождения, Ноа.

Ноздри Ноа раздуваются, нос краснеет.

— Джульетта…

— Открой, – бормочу я.

Он развязывает ленточку, снимает крышку, а когда видит, что внутри, – плачет. Там – дешевый футбольный мяч за двадцать долларов, точно такой же мама дарила ему каждый год на день рождения.

Ноа прячет лицо в ладонях, его плечи сотрясаются от беззвучных рыданий. Сама я даже не пытаюсь удержаться от слез.

Хватаю его за руку, он поворачивается и смотрит мне в глаза.

Он видит меня.

— Милая, – в отчаянии бормочет Ноа, – ты вернулась ко мне?

— О боже, Ноа, – всхлипываю я и прижимаюсь лбом к его лбу. – Мне так жаль. Мне очень, очень жаль. Прости, что меня не было рядом, когда твоя мама умерла, прости, что ты все это время был один… Прости меня. – Я плачу и сжимаю его руки. – Я бросила тебя.

— Тсс, детка, не надо. – Ноа качает головой. – Не извиняйся. Не за что просить прощения. Ты просто должна была найти дорогу домой. – Он закрывает глаза. – Я думал, что потерял тебя. Ты моя? – Он спрашивает это совсем тихо, дрожащим шепотом. – Пожалуйста… скажи, что ты моя.

Я киваю и глажу его по лицу.

— Всегда. Навеки.

Он нервно выдыхает и требует:

— Поклянись, что это правда.

Я смотрю на него в упор, сжимаю его руки и шепчу:

— Клянусь!

Ноа впивается в мои губы.

Это крепкий, страстный поцелуй, опустошающий и пробуждающий. Требовательный.

Этот поцелуй – обещание вечной любви и верности, что бы ни случилось.

Я его дом.

Он дома.

Конец

Арианна

День святого Валентина

За последние несколько недель мы с Ноа сильно выросли и в личностном плане, и в плане семейной пары. Мы решили взять на полгода академический отпуск, чтобы осмыслить и смириться со всем, что с нами произошло. Родители отнеслись к этому с пониманием, и хотя я не хотела, чтобы Ноа откладывал свой последний семестр и выпуск из колледжа, он сам предложил так сделать.

Он не успел восстановиться после всего, что произошло в его жизни. В декабре его сердце было разбито, а в январе разорвано на миллион маленьких кусочков. Он думал, что потерял меня, он потерял ребенка, а потом и свою мать. Ему было просто необходимо взять академ, чтобы прийти в себя. Мы оба в этом нуждались.

Поэтому мы забрали вещи из моего общежития и из его. Когда мы вернемся в кампус, в комнате Ноа будет жить новый капитан футбольной команды.

А потом мы поехали к моим родителям. Папа удивил нас: он превратил свою берлогу в маленькую уютную студию и настоял, чтобы мы в ней поселились.