Книга Поклянись, что это правда, страница 197 – Меган Брэнди

У меня дрожат губы.

— Правда?

— Да… – Мейсон моргает, на его ресницах блестят слезы, – правда.

Я закрываю глаза и киваю. Он наклоняется и целует меня в висок, потом отходит к стене.

Кэмерон забирается в кровать и ложится поверх одеяла. Она плачет, и я нежно поглаживаю ее по плечу.

Закрываю глаза, и через некоторое время меня будит звук хлопающей двери.

Брата нет в комнате, Кэмерон спит.

Я слышу шепот в коридоре.

– Скажи мне, что с ней все в порядке.

– Не могу. Она бессознательно отталкивает от себя болезненные воспоминания. Она вот-вот сломается.

– Я зайду.

– Не думаю, что стоит.

– Она моя девушка, Мейсон. Я должен быть рядом с ней. Я должен сказать ей, что она сильнее, чем ей кажется.

Снова засыпаю, вижу яркий, разноцветный сон.

Больше всего в нем синевы, сверкающей, как океан ночью.

Я.

Его.

Девушка.

Кто он?

* * *

Ноа

Вчера был тяжелый день. А ночь еще хуже.

Похоже, хуже становится с каждым днем.

Каждое утро я просыпаюсь полный надежд, а ночью ложусь без сил и без крупицы веры во что-то хорошее. Жду момента: вдруг все станет как прежде? Но этого не происходит. Каждый новый день приносит новое препятствие, и с каждым разом препятствия становятся все круче. Как будто я сорвался вниз, но у меня нет веревки, чтобы зацепиться за что-то и залезть обратно.

Когда я вижу, как она улыбается другому парню, не мне, я перестаю дышать. Мама догадается, как все плохо, поэтому перед визитом к ней я забегаю в туалет, ополаскиваю лицо водой и смотрю на себя в зеркало, добиваясь спокойного выражения. Она не должна видеть отчаявшегося, испуганного мальчика.

Захожу в ее палату, и мне становится чуть легче. Спинка маминой кровати приподнята, так что мама не лежит, а сидит. Она ласково улыбается, приветствуя меня.

— Привет, мам!

Рядом с кроватью стоит инвалидное кресло. Тут появляется Кэти.

— О, Ноа! – говорит она и смотрит на маму. – Представь, эта молодая женщина сегодня просто извелась в ожидании тебя, взгляда от часов не отводила!

Мама шутливо хлопает ее по руке, а потом делает то, чего я не видел тысячу лет: поворачивается на бок! Сама, без посторонней помощи!

Она смотрит на меня и тихо посмеивается.

Бросаюсь к ней со счастливой улыбкой, и мама протягивает мне правую руку. С моей помощью она пересаживается в кресло. Присев на корточки рядом с мамой, я любуюсь ею; чувства переполняют меня, но мне не хочется все портить, поэтому я сдерживаюсь.

— Кому-то терапия пошла на пользу, да?

— Я прекрасно себя чувствую, сынок!

— Как приятно это слышать. – Встаю и, наклонившись, обнимаю ее. – Итак, куда пойдем?

— Кэти говорит, что в кафетерии по соседству очень вкусные пирожные. Можем попробовать, вдруг они такие же вкусные, как те, что я пекла.

— Ну, это вряд ли, – усмехаюсь я.

— Вот и проверим. К тому же здесь, в больнице, кофе варят так себе, и я не прочь прогуляться и заглянуть в кафе.

— Знаешь, я бы с радостью принес тебе хороший кофе, если бы ты попросила.

Мама отмахивается от меня, похлопывает по колесу, и я, встав позади кресла, берусь за ручки.

— Хочу пойти с тобой, сынок. Я слышала, что в этом кафе красивый интерьер.

Я улыбаюсь, киваю Кэти, и мы выходим из палаты.

* * *

Два кусочка шоколадного торта на тарелке и недопитая чашка кофе перед мамой; она вздыхает и смотрит на огромного Щелкунчика, стоящего за окном, разглядывает светящуюся гирлянду и снеговика с книгой в руках.