Книга Ничего мне не обещай, страница 149 – Меган Брэнди

Я взвизгиваю, вытирая мокрое пятно, и откатываюсь на полпути в сторону, удерживая Дитона от падения.

Когда я оглядываюсь, Мейсон опирается на руку, нависая над нами обоими.

В комнате внезапно воцаряется тишина, и, когда он наклоняется ко мне, я задерживаю дыхание. Однако его губы не касаются моих. Вместо этого они нежно касаются виска Дитона, и я чувствую, как Мейсон не отрывает от меня взгляда. Я ощущаю его нежность каждой клеточкой своего тела.

Мои губы изгибаются в легкой улыбке, и Мейсон улыбается в ответ.

Мы сидим так еще некоторое время, не спеша начинать этот день, ведь чем быстрее он начнется, тем быстрее закончится. По крайней мере, именно эта мысль приходит мне в голову, когда мы уже приготовили еду, убрали со стола и расположились ближе к воде.

Как жаль, что я не могу остановить время! Когда я смотрю на мужчину, который заботливо поправляет шапочку на моем маленьком сыне, я понимаю, что не хочу, чтобы сегодняшний день заканчивался.

Не думаю, что хочу, чтобы что-то из этого заканчивалось.

Я хочу начать все сначала завтра.

И еще раз на следующий день, и это просто ужасно.

Потому что, если я лишусь всего этого, что произойдет?

Вдруг я начну в него влюбляться, а потом потеряю?

Или, возможно, первая часть – это не просто «что, если»?

* * *

В воздухе ощущается напряжение, и оно не исчезает. На самом деле, оно лишь усиливается с каждой минутой, словно буря на горизонте. Я чувствую его приближение, ощущаю его в воздухе, но не могу противостоять этому.

Дитон проспал уже несколько часов, а на улице стало слишком холодно, даже с камином. Поэтому мы вернулись в дом, огромный дом, в котором больше никого нет.

На диване только мы с Мейсоном, смотрим какой-то фильм, который никто из нас раньше не видел, на большом экране. Мы сидим рядом, укутанные в одно одеяло, наши ноги вытянуты на кофейный столик. Левая рука Мейсона покоится на подушках спинки дивана, пальцы нежно поглаживают моё плечо, и я жалею, что не надела толстовку с капюшоном после душа.

Не знаю, почему я надела майку и шорты для сна.

Или, возможно, я сделала это специально, а теперь я таю от ощущения грубых пальцев на своей коже.

Я не уверена, осознает ли он, что делает, но он продолжает. Это длится уже двадцать минут, и я уверена, что сойду с ума, если Мейсон не прекратит в ближайшее время. Но я не хочу, чтобы он останавливался. Я хочу, чтобы он опустился немного ниже, придвинулся ближе.

Я хочу, чтобы он снова меня поцеловал.

Я напрягаюсь, и я сжимаю пальцы ног в носках, слегка ерзая под одеялом.

Мейсон тоже становится чуть ближе.

Мои глаза по-прежнему прикованы к телевизору, и тревога в животе удваивается, когда я понимаю, к чему ведёт эта сцена.

Мейсон осознает это одновременно со мной, его пальцы замирают на моём плече, когда мужчина на экране нежно прижимает девушку к стене. Его рука исчезает у неё под рубашкой, и я вдыхаю, мои глаза следят за этим движением и поднимаются к лицу женщины, когда из динамиков доносятся её хриплые звуки.

Мое сердце сжимается, и я сглатываю, дыхание учащается, сердце бьется так быстро, что я боюсь, что он услышит его и поймет, что происходит внутри меня.

Я словно оживаю, словно расту из ничего и отчаянно нуждаюсь в солнечном тепле.

В его тепле.

Я облизываю губы, и пальцы Мейсона вновь начинают свой маленький танец, двигаясь вверх и вниз, на этот раз чуть дальше в каждую сторону. Я задыхаюсь, наблюдая, как пара на экране приближается к кровати. Прежде чем я осознаю, что делаю, я свожу ноги и сжимаю их, стремясь к тому самому трению, в котором я внезапно так отчаянно нуждаюсь.