Книга Рабыня Шейха. Пепел надежды, страница 58 – Ульяна Соболева

Он не смотрел на сцену. Я чувствовала это.

Я ощущала его взгляд на себе, как тяжёлое прикосновение. Его внимание давило на меня больше, чем шум зала, чем музыка, чем эти тысячи чужих глаз.

"Почему ты смотришь на меня? Почему не обращаешь внимания на балет?"

Я сделала вид, что полностью сосредоточена на сцене. Но моё тело выдавало меня: плечи были напряжены, пальцы всё ещё цеплялись за подол платья.

В какой-то момент я почувствовала, как он слегка повернулся ко мне. Это было едва уловимое движение, но я знала: он собирается что-то сделать.

И тогда я ощутила его руку.

Он легко положил свою ладонь на мою, его прикосновение было мягким, но настойчивым. Я замерла, словно по мне прошёл электрический разряд.

"Нет."

Я медленно убрала свою руку, так, чтобы это выглядело не грубо, но твёрдо.

Он не двинулся. Я почувствовала, как его напряжение возросло, но он ничего не сказал.

Через мгновение он встал. Его движение было резким, но беззвучным.

Я повернула голову, чтобы взглянуть на него, но он уже покидал ложу.

Когда дверь за ним закрылась, я осталась одна.

Сцена развернулась передо мной, музыка разрывала воздух, а я смотрела, как лебединые тени скользят по паркету. Их движения были такими лёгкими, такими эфемерными, что я не сразу почувствовала, как по моим щекам начали катиться слёзы.

Это "Лебединое озеро" я когда-то смотрела с Лизой по телевизору. Мы сидели вместе на старом диване, ели блинчики, которые я только что пожарила, и смеялись над сценами, которые казались ей скучными.

"Где ты, Лиза? Как мне тебя найти?"

Я закрыла глаза, но музыка продолжала звучать, как эхо моей боли.

"Если я хочу вернуть её, я должна выдержать это. Я должна быть сильной. Я должна играть в эту игру до конца."

Но сейчас, сидя одна в этой роскошной, пустой ложе, я чувствовала себя более уязвимой, чем когда-либо.

Они танцевали, словно парили над землёй. Лёгкие, грациозные, невесомые. Казалось, каждый их шаг был выверен до миллиметра, а движения настолько слаженные, что у меня перехватывало дыхание. Это было красиво. Настолько красиво, что казалось болезненным.

Но я не видела сцены. Не видела их.

Я видела совсем другое.

Передо мной всплыли образы, которые я не могла забыть. Мы с Лизой, мой старый диван, запах свежеиспечённых блинов и её смех.

Мы смотрели этот балет по телевизору. Ей было всего шесть. Она сидела на полу, обняв ноги руками, и смотрела на экран с таким восторгом, что я невольно засмеялась.

— Мама, смотри, как они летают! Я тоже так хочу!

— Ты обязательно будешь летать, Лиза. Только не упади с дивана, хорошо? — ответила я тогда, притворно строго, а она захихикала и прыгнула ко мне на колени, как маленький лебёдёнок, которому не терпелось расправить свои крылья.

Смех. Её звонкий смех всё ещё звучал в моей голове.

Я смотрела на сцену, но видела перед собой Лизу, сидящую рядом. Видела, как она восторженно хлопала в ладоши, когда начинался финал. Видела, как её глаза сияли, когда она шептала: "Мама, я хочу стать такой же красивой, как они."

"Где ты сейчас, Лиза? Ты ещё мечтаешь? Или твои мечты у тебя забрали, так же, как забрали тебя у меня?"

Горячая волна поднялась в груди. В уголках глаз защипало, но я не пыталась остановить слёзы.

Они начали катиться по моим щекам, одна за другой, горячие и солёные, как ржавчина, разъедающая изнутри.