Книга Развод. Твой успех принадлежит мне, страница 38 – Милана Усманова

Их глаза встретились.

— Ты справишься, — сказала Анжелика негромко.

— Я знаю.

Она тут же улыбнулась и отступила.

— Иди. Покажи им, кто тут настоящий чемпион!

Бой начался точно так, как предсказывал Седых.

Батыров пошёл вперёд с первых секунд, обрушивая на Ильяса град ударов. Молот полностью оправдывал своё прозвище: каждый его удар был как кувалда. Ильяс уходил, нырял, блокировал, но несколько раз всё же пропустил.

У клетки Лика едва дышала, замерев рядом с Седых.

— Всё по плану, — буркнул тренер, не глядя на неё, но ощущая напряжение, идущее от женщины.

Второй раунд начался иначе. Ильяс перестал только защищаться и начал работать сам. Лоукики по бёдрам Батырова, джебы, не дающие сократить дистанцию. Движение, постоянное движение, не дающее Молоту поймать его на месте.

К концу раунда Батыров уже хромал, знатно замедлившись. Ильяс всё это прекрасно видел и ждал подходящего момента.

Третий раунд.

Ворон включился на полную! Серия ударов: левый хук, правый кросс, апперкот, — загнала Батырова к сетке. Молот попытался контратаковать, но Ильяс нырнул под удар и врезал ему по корпусу. Батыров охнул, согнулся, и Ильяс добавил коленом.

Нокдаун!

Батыров упал на четвереньки, тряся головой. Рефери начал отсчёт. На счёт «семь» он, шатаясь, всё же поднялся.

Рефери посмотрел ему в глаза, спросил что-то. Батыров кивнул: продолжаем.

И пошёл в атаку.

Это был бой отчаяния, Молот знал, что проигрывает, и решил поставить всё на один удар. Он размахивал кулаками, как мельница, пытаясь достать Ильяса хоть раз, хоть как-нибудь.

Но так и не достал! Зато открылся сам, слишком широко замахнувшись, оставив незащищённой челюсть. И Ворон ударил.

Правым кроссом, вложив в него всё, что осталось — всю силу, злость. Надежду.

Удар пришёлся точно в цель! Бам-м!

Батыров замер на мгновение, будто не понимая, что произошло. Потом глаза его закатились, колени подогнулись, и он тяжело рухнул на маты.

Рефери бросился к нему, но было ясно: Молот не поднимется.

Это был чистый, красивый, за десять секунд до конца раунда, нокаут!

Зал взорвался оглушительными аплодисментами!

Ильяс поднял глаза, ища в толпе дорогое для него лицо.

Лика стояла у клетки, и по её щекам текли слёзы. Она улыбалась сквозь них, и эта улыбка была лучшей наградой, какую Ильяс мог себе представить.

Он улыбнулся ей в ответ…

* * *

В раздевалке царило ликование.

Ильяс сидел на скамейке, врач обрабатывал ему рассечение на брови, но он почти не чувствовал боли. Адреналин всё ещё бурлил в крови, и мир казался ярким и непривычно объёмным.

Седых стоял рядом, и на его обычно суровом лице было выражение, которого Ильяс никогда раньше не видел — настоящая, неподдельная гордость за своего ученика.

— Это был очень зрелищный бой! Честный.

— Спасибо, Геннадий Павлович.

— Не благодари. Работа ещё не закончена.

Лика подошла к нему, когда врач закончил.

— Два спонсора подтвердили контракты, — объявила она, и голос её слегка дрожал от сдерживаемых эмоций. — Ты теперь в топ-5 рейтинга.

— Сколько до Горбова?

— Один бой. Может быть, даже этот, если он примет вызов.

Ильяс внимательно посмотрел на неё.

— Он примет. Его гордость не позволит отказаться.

Пресс-конференция была короткой.

Журналисты задавали стандартные вопросы: о бое, о сопернике и травмах. И когда один из журналистов спросил: «Каковы ваши дальнейшие планы?», — он посмотрел прямо в камеру.