Книга Тёмный защитник, страница 139 – Ноа Хоуп

Она издала недовольный стон, полный обиды и желания, звук, который резонировал с чем-то темным и звериным внутри меня. Я перевернул ее на спину, распластав на металле, как жертву на алтаре. Ее тело, покрытое следами моей страсти – расцветающими синяками и царапинами, – казалось потрясающе хрупким.

Я снова заполнил ее, но теперь неторопливо, издевательски растягивая удовольствие, смакуя ее тихие, сдавленные стоны. Сейчас я контролировал каждое ее ощущение, вздох, непроизвольный спазм. И это была моя самая сладкая и изысканная месть.

— Прошу… Алессио… пожалуйста… – ее прерывистая мольба была музыкой для ушей. – Я хочу кончить.

— Какая хорошая послушная девочка. – Я ухмыльнулся, довольный ее покорностью.

Я отпустил контроль, подчиняясь лишь первобытному инстинкту.

Вскоре она вскрикнула, напряглась и выгнулась дугой, а затем обмякла. Я почувствовал, как волна ее наслаждения захлестывает меня. И только тогда, когда ее тело задрожало в последних судорогах, я последовал за ней, позволил себе достичь пика, отдавая всего себя без остатка.

Не размыкая объятий, я прижался к ней, тяжело дыша, чувствуя, как ее сердце бьется в унисон с моим. Мы лежали так, связанные невидимыми нитями страсти и боли, победитель и побежденный, в тишине подвала.

Но спустя несколько минут мне пришлось отстраниться. Ее тело сопротивлялось, неохотно отпуская меня.

Марсела лежала неподвижно, глаза закрыты, длинные ресницы отбрасывали тени на бледные щеки. По ним скатывались слезы, оставляя влажные, блестящие дорожки. На внутренней стороне бедер остались мои следы. И на одно короткое, острое мгновение в голове вспыхнул образ Марселы с округлившимся животом, который сразу же вызвал волну противоречивых чувств: страха, нежности и… предвкушения.

Я провел рукой по ее волосам, откинув темные пряди с влажного лба. Кожа была горячей, почти обжигающей под моими пальцами. В этот момент она открыла глаза. Взгляд, помутненный страстью и болью, встретился с моим. Но в нем не было ни укора, ни ненависти, лишь тлеющие угли любви и глубокое удовлетворение. Уголки ее губ дрогнули в слабой, трепетной улыбке.

— Я же говорила, ты не продержишься долго, – прошептала она еле слышно, ее голос совсем охрип от криков.

— С тобой это просто невозможно, amore mio^[15], – ответил я, наклоняясь и целуя ее в губы.

Поцелуй, полный нежности, стал последним аккордом нашей темной, извращенной симфонии. Подхватив рубашку с пола, я бережно укрыл ею жену. Затем взял Марселу на руки и понес на выход из тира, в нашу спальню, где я смогу позаботиться о ней, о ее ранах и дать ей отдохнуть.

Спустя несколько дней и долгих, изматывающих уговоров Алессио сдался и пообещал отвезти меня на свадьбу к брату, хотя сначала был категорически против, ведь он переживал из-за того, как я буду себя чувствовать, особенно учитывая мою истерику после телефонного разговора с близнецом. Даже Микеле не горел желанием меня видеть. Но чтобы там ни было между нами, я не могла пропустить его свадьбу, даже если меня и не удостоили приглашения.

Но, к сожалению, я не могла просто прилететь вместе с Алессио в Неаполь и появиться на пороге родительского дома как ни в чем не бывало. Теперь, будучи Моррети, я официально стала врагом, персоной нон грата. И, честно говоря, я боялась, что Алессио и моя кровная семья поубивают друг друга, прежде чем мы сможем спокойно, без криков и обвинений поговорить. Поэтому пришлось снять номер в гостинице и молиться всем святым, чтобы все вели себя как взрослые цивилизованные люди. Хотя мой муж был более чем счастлив испачкать руки в крови Каморры, в итоге после долгих уговоров и недвусмысленных намеков на последствия он согласился не привлекать лишнего внимания, чтобы я не нервничала еще сильнее.