Книга Истинная. Я тебя верну, страница 11 – Ася Синявская

— Пфф, пап, успокойся пожалуйста, ничего нового ты мне не сказал. Я это и так знаю. Раф, и Лика в заключении, да даже если и нет, им ко мне не подобраться. Я здесь ненадолго. После свадьбы мы улетим. Самолет на следующий день.

— И все же, Адель. Папа протер лицо руками. Будь максимально осторожна. И по поводу свадьбы… Адель, я понимаю почему ты прилетела с «группой поддержки», да еще и с такой… Помни, что твоя пара Мир, не Рой. Не играй с огнем дочь, не сделай хуже. Если он попросит выслушать его— выслушай. — Пап, я не маленькая. Разберусь как— нибудь сама.

— Адель, просто пообещай. Он, твоя судьба. Не этот паренек.

— Если он захочет— я выслушаю. Но не более. И ненадо мне про парность рассказывать. Я ничего не забыла! И знаешь, мне тоже не легко. Тебе я думаю тоже не станем рассказывать как это… Когда любишь, но нет возможности быть рядом. Когда проснувшись среди ночи в слезах подыхаешь от невозможности обнять, прижаться всем телом, почувствовав родной запах, да даже просто наблюдать за ним издалека, загоняя свою психику до такого состояния, когда начинает казаться, что он рядом, он близко, чувствуешь его запах. Всматриваешься в толпу, ища взглядом того, кто дороже всех, кого не предашь никогда в жизни, того, чей аромат грейпфрута и морозной ели закрался в подкорку, и никогда от туда не исчезнет! Ты смотришь, смотришь, и ничего… там никого нет… пустота. Лишь чужие, незнакомые люди бесконечно спешащие по своим делам. Ты вздыхаешь, опускаешь голову так низко, чтобы волосы закрыли одинокую слезинку скатывающуюся по щеке. А затем берешь себя в руки, и гордо подняв голову идешь и улыбаешься. Чтоб друзья порадовались, а враги позлились. Но люди с которыми ты общаешься, читают тебя как открытую книгу, но ничего не спрашивают, не дают советов, потому что никакие советы тут не помогут. Они просто всегда рядом. А ты сильная, ты умная. Ты альфа. Нельзя по другому. А я устала пап! Устала быть сильной, умной, все понимающей. Устала бороться с тенью. Я девушка. Я хочу любить, и быть любимой, чтобы когда придя домой быть счастливой лишь от того, что Он дома. Понимаешь пап, быть счастливой, а не казаться…. А завтра я надену лучшее платье, изображу самую счастливую улыбку, и буду делать вид, что все хорошо. У Адель Волковой все отлично, и никак иначе!

Я все это говорила довольно эмоционально, но в конце монолога мой настрой упал. Закончила я очень тихо. Запрокинула голову в верх, чтоб не дать этим проклятым слезам выйти в который раз.

— Адель… иди ко мне дочка, я соскучился. Я встала с кресла, папа подошел ко мне и обнял, а я уткнувшись ему в грудь разрыдалась.

— Ну все, все. Все пройдет Адель. Я тебя люблю, и всегда поддержу. Ты не одна малышка. Я понимаю как тебе тяжело, хорошо понимаю. Адель я очень переживаю за тебя, ты там, далеко. Я не смогу вовремя тебя защитить, Я не смогу себе простить если с тобой что— нибудь случится.

— Понимаю пап, и обещаю, что буду аккуратна. Правда. Спасибо пап. За все.

Папа гладил меня по голове, успокаивая словно маленькую девочку. Мне не хватало его там. Я потихоньку успокоилась, но так и стояла прижавшись к его груди. Равномерный стук его сердца успокаивал. Я чувствовала его защиту, и казалось что все прошло. Знаете как в детстве, когда ты упал и разбил коленку, а родители тебя обняли, поцеловали, обработали и подули на ранку, и вот эта самая ранка уже не болит, и все хорошо. Жаль только с ранкой на сердце так не получится. Ее может вылечить только один конкретный человек т. е. оборотень.