Книга Кейта: Дочь Леса. Книга 1, страница 88 – Мария Эмви

Алани улыбнулась.

— И, конечно, вечером — большой костер. Мы будем петь, играть на хомусах, будем рассказывать друг другу веселые и страшные истории, чтобы смех отгонял злых духов, а страх делал нас сильнее. А самые смелые будут прыгать через огонь, сжигая все свои печали и болезни.

Ребята говорили суетливо, перебивая друг друга, рисуя перед Кейтой картину яркого, солнечного праздника, полного творчества и единения с природой и духами. Удаганка слушала их, и лед в душе начал потихоньку таять. Она смотрела на своих друзей, на их горящие глаза, их искреннее желание помочь ей, вытащить ее из пучины отчаяния.

— А еще, — сказал Саян, заговорщицки подмигнув, — я расскажу всем историю о том, как одна маленькая, но очень упрямая девочка пыталась научить ручного суслика танцевать под звуки хомуса, а суслик вместо этого украл у нее все запасы собранных в лесу ягод и орехов.

— Саян! — воскликнула Кейта, и впервые за этот вечер, уже перешедший в ночь, на ее губах появилась слабая, но настоящая улыбка. Девушка посмотрела на своих друзей, и ее сердце наполнилось теплом — они были ее лекарством, ее светом во тьме. Как тут можно было отказаться от поступившего предложения? — Хорошо, хорошо. Будет вам праздник. Завтра с утра можете начинать подготовку, а сейчас — марш по балаганам, вы должны были все уже десятый сон видеть!

Конечно, ребятам было легко говорить. Не им предстояло в скором времени снова садиться на место отца на Совете старейшин и решать, какой ответ отправить степному хану. Мысль о Совете тяжелым камнем легла на сердце Кейты, едва она переступила порог своего балагана. Праздник праздником, но война никуда не делась. Девушка переоделась в простую ночную рубаху, заплела косу, и, погасив огонь, легла в свою постель из мягких шкур. Усталость была свинцовой, но сон не шел. Мысли роились в голове, не давая покоя. Она снова и снова прокручивала в голове холодный, отстраненный взгляд Инсина, его жестокие, несправедливые слова. И чем больше она думала, тем отчетливее понимала — это была маска. Такая же, какую она сама пыталась нацепить на себя. Он лгал, чтобы защитить ее, чтобы оттолкнуть. Но зачем?

И тут новая, леденящая мысль закралась ей в голову. Старейшины ведь рассказали Инсину о шаманской болезни. И наверняка это они же рассказали, что ее отец, верховный шаман, тоже… отсутствует. Но зачем⁈ Если Инсин передаст эту информацию своему отцу… что их айыл сейчас обезглавлен, что их главная защита — и магическая, и моральная — недееспособна… Беды не избежать! Жестокий степной хан не упустит такого шанса, он сотрет их с лица земли, не дожидаясь никаких ответов на свое лживое перемирие. Хотя, думая об этом, Кейта была уверена — беды не избежать в любом случае. С этой тяжелой мыслью она провалилась в беспокойный, рваный сон.

Он начался, как и прежде. Запах сухой, раскаленной земли. Огромное, выцветшее небо. И орда, рождающаяся из марева на горизонте. Все было знакомо до боли, до тошноты. Вот жестокий хан отдает приказ. Вот река всадников несется прямо на нее. Но в этот раз, когда степь под ее ногами сменилась родным мхом, а за спиной вырос священный сэргэ, она почувствовала — что-то не так. Воздух был более разреженным, а невидимый купол защиты, который всегда окружал ее во сне, казался тоньше, хрупче. Снова из рядов орды выехал он — мэргэн с тоской в глазах. Но и он тоже изменился. Лицо Сына Степи было жестче, решительнее, а в глазах больше не было той растерянности и сомнений, что она видела раньше. В них была холодная, смертельная цель.