Книга Кейта: Дочь Леса. Книга 1, страница 77 – Мария Эмви

— Инсин! — в панике крикнула Кейта, протягивая к нему руку. Он тоже потянулся к ней, их пальцы были всего в нескольких дюймах друг от друга, готовые сплестись. Но они не успели этого сделать.

* * *

Кейта резко, судорожно вдохнула, словно ее окатили ушатом ледяной воды. Она подскочила на шкурах, жадно хватая ртом воздух. Сердце бешено колотилось в груди. Красивая сказка исчезла — девушка снова была в душном, пахнущем горькими травами балагане целительницы. На ней была та же мокрая от пота рубаха, а тело было тяжелым и непослушным. Суровая реальность вернулась. Но она была жива. И она была… собой. Богиня помогла ей вернуться!

Шаманка огляделась и поняла, что в балагане было не протолкнуться. Казалось, сюда набилось все племя. Шаманы, охотники, удаганки, ученики — все были здесь, стояли так плотно, что, казалось, на головах друг у друга. Они смотрели на нее, затаив дыхание, их лица были полны тревоги и надежды. И когда они увидели, что Кейта очнулась, что ее глаза стали осмысленными, что она брезгливо вытерла со лба липкий пот — толпа взорвалась торжествующим, радостным кличем. Их медведица вернулась! Дочь Леса была спасена!

Старая Илин подбежала к ней, и на ее морщинистом лице сияла счастливая улыбка.

— С возвращением, дитя, — прошептала она, подавая ей чашу с водой. Кейта сделала несколько жадных глотков, и ее мысли начали приходить в порядок.

— Илин! Я… я видела! Я была там! — начала она взахлеб, перебивая радостные возгласы, а вместе с ними и саму себя. — В Сердце Тэнгри! Там такие птицы! И духи… они вообще ничего не боятся! А потом… потом я увидела Ее! Саму Великую Мать! Она была как… как огромный белый олень, сотканный из света!

Все вокруг замерли, слушая дочь вождя с благоговением. Рассказ о встрече с божеством был величайшим чудом, какое только могло случиться. В этот момент, неподалеку от девушки, пришел в себя Инсин. Он поднялся менее резко, его разум все еще был полон образов райской поляны. Но на него никто не обратил внимания. Все взгляды, все радостные крики, все внимание было приковано к ней, к их спасенной предводительнице. Инсин смотрел на девушку, на то, как Кейта, разгоряченная и счастливая, делится своим чудом со своим народом. И он чувствовал себя лишним. Абсолютно чужим здесь. Он был героем, спасшим ее, но в то же время — все еще оставался врагом, степняком, которому здесь не было места. Тот хрупкий мостик, что возник между ними в Сердце Тэнгри, рухнул под напором реальности. Кейта была со своими, а он был один.

Чувствуя, как горечь снова подступает к горлу, Инсин тихо, незаметно поднялся и выскользнул из шумного, ликующего балагана. Никто не заметил его ухода. Кроме одного человека. Старейшина Ойгон, который стоял у самого выхода, видел все. Он видел, как юноша спас их девочку, видел, как его проигнорировали, и видел боль в его глазах. Пропустив вперед нескольких радостных соплеменников, старик вышел следом за ним в тишину наступающих сумерек.

Инсин стоял у частокола, глядя на темнеющую стену леса. Шум и радостные крики из балагана целительницы доносились до него, как из другого мира, подчеркивая его отчужденность. Он, конечно же, не жалел о том, что сделал. Но горечь одиночества была леденящей, как степной ветер в зимнюю ночь. И если раньше от этой внезапно нахлынувшей горечи его спасала сестра, ее забота и безусловная любовь, то теперь в своих эмоциях воину приходилось вариться самому, без права на поддержку и тепло.