Онлайн книга «Разбуди меня в Сеуле»
|
— Ты верно догадалась, Минсу… – печально сказала Тхеджагви. – Каюн уйдет… и тебе придется прожить всю твою долгую земную жизнь без сестры, оплакивая ее и помогая родителям… Но не спеши отчаиваться! Ведь верно же говорят: «Чего не желаешь себе, того не делай другим». Я горевала, когда прозрела конец вашей текущей земной истории: слишком крепкая нить связывает ваши судьбы, вы очень близки и не должны были так быстро расстаться… Минсу не могла больше казаться сильной. Ноги не держали ее. Она опустилась прямо на холодную бугристую землю и закрыла лицо руками. Слезы беззвучно текли на шелковый подол юбки, и она не пыталась их сдерживать. — Постой же! – В звонком голосе Тхеджагви послышались нотки раздражения. – Ты была избрана, потому что сильна духом и мыслишь дальше, чем на десять чоков вперед, и, значит, способна выйти за пределы своего текущего земного горизонта. Ты сможешь понять и поверить! Тень Тхеджагви подвинулась ближе к Минсу и оказалась под светом факела, но цвета своего не изменила. — Я упросила небесного владыку соединить вас в следующей жизни! – Детский голос зазвенел радостью. – Ты должна быть довольна, Минсу! Такой шанс даруется не каждому! Вы с Каюн встретитесь снова, спустя, может быть, сто или двести лет, и сможете узнать друг друга в любом обличье! Вы еще будете вместе, Минсу! Звонкий детский голос умолк, и до Минсу донесся свист ветра в высоких травах. Она подняла голову. Тхеджагви исчезла, оставив вместо себя зеленый росток молодой сакуры под желтым светом ночного факела. Каюн скоро уйдет. Минсу снова села на землю, поджав под себя ноги, и беззвучно заплакала. Эпизод 21. Вероника. Точка отсчета С похорон мамы мы с отцом вернулись около двух часов дня. Было непривычно тепло для октября, но меня била дрожь, как будто я все еще стою в зале для прощания в холодном и уродливом московском морге. И почему прощание должно проходить в таком омерзительном месте? Чтобы родственникам усопшего было не только грустно, но еще и гадко? Зал был похож на пустой металлический барак, безликий и холодный. В центре стоял гроб, а в нем лежала моя мама. Я не плакала. Женщина в гробу напоминала восковую куклу и почти не была похожа на маму. Она была накрашена по-другому. Лицо – абсолютно гладкое, без знакомых мне морщинок у глаз. Единственное, что я узнала, – это сережки с лунным камнем, которые мама очень любила. Я попросила надеть их на нее. Сейчас они висели на ушах чужого мне человека… Отец произнес речь: кто-то должен был начать. Он сухо рассказал об их с мамой жизни, упомянув, что она была хорошим работником и женой и кем-то там еще. В глазах его не блестело ни слезинки. Мне показалось, что говорил отец механически, а в голове уже прокручивал, как будет жить дальше, без жены. Потом отец обернулся ко мне, но я отвела глаза. Мне не хотелось ничего говорить при толпе посторонних людей, собравшихся у гроба. Кроме нескольких наших дальних родственников, я никого не узнавала. Видимо, это были коллеги мамы и какие-то знакомые. Я никогда не встречала их у нас дома, откуда они сейчас здесь взялись – непонятно… Кто-то даже плакал. Высокая худая женщина с букетом гвоздик произнесла прощальную речь. Но я так и не поняла, кем она приходилась маме. Я ее не слушала. |