Книга Разбуди меня в Сеуле, страница 41 – Надежда Тихомирова

Дженни стоило больших усилий говорить спокойно. Она стиснула кулаки. Мать без тени волнения мгновенно отозвалась:

— Я хотела поговорить о том, что мне очень сложно с тобой общаться, когда ты себя так ведешь. Но потом подумала, что это бесполезно – ты же не собираешься меняться!

— Как и ты! – мгновенно парировала Дженни.

Она шумно вздохнула и поднялась со стула: встреча с матерью на сегодня была закончена. Но госпожа Ким добавила вдруг слабым бесцветным голосом:

— Ты даже не пытаешься понять меня, Минсу. Но я все-таки расскажу тебе.

Дженни нехотя снова присела за стол.

— Когда отец уехал, тебе было пять. Ты же, конечно, помнишь его? Я понимаю, что выгляжу для тебя повернутой на деньгах, но ты бы не вынесла того, что случилось со мной после его отъезда! Одна с тремя детьми, переезд в маленькую квартиру, где не было места для нас четверых…

Ты помнишь, как однажды, забежав в ванную, где я мыла голову двухлетнему Йену, ты выдернула душ из моих рук и в первый раз крикнула на меня? Только в тот момент я осознала, что поливаю ребенка ледяной водой, а он истошно вопит, но я ведь даже не слышала его… Казалось, я тогда ничего не чувствовала и не осознавала, иначе бы просто не выдержала.

Тогда, после твоего окрика, я впервые после ухода мужа расплакалась и не могла успокоиться всю ночь, вдруг поняв, что теперь я одна, одна с тремя детьми на долгие-долгие годы… И впереди не будет просвета.

Дженни молча слушала мать. Она давным-давно знала эту историю. Только раньше ей не приходило в голову, что тогда она, старшая дочь, была еще ребенком и мать вынуждена была заботиться обо всех сразу – не только о братьях, но и о ней самой, маленькой Минсу. Дженни забыла, что когда-то тоже была ребенком.

Задумавшись, Дженни не заметила, как мать подсела к ней ближе и гладила ее по руке. Она отшатнулась от неожиданности.

— Я это все знаю, мама.

Госпожа Ким убрала руку и начала подниматься. Дженни показалось, что ее взгляд направлен внутрь себя самой, как будто историю своей жизни она рассказала себе, а не дочери.

— Пока, – коротко бросила мать, – спасибо.

Дженни проводила ее до двери.

— Пока, мама.

Вечером после репетиции, по пути домой Дженни снова вспомнила разговор с матерью. И снова это чувство вины: стоило ей, наконец, решить, как отныне обращаться с госпожой Ким, та снова все переворошила и выбросила на стол новые козыри. Дженни снова стало жаль мать, а ей этого ужасно не хотелось. Как будто матери в который раз удалось ее надуть и оказаться на шаг впереди в этой необъявленной войне.

Машина затормозила перед подъездом. Как хорошо, что дома ждет Тэхён, который всегда одинаковый. Хотя бы на это можно рассчитывать…

Дженни блаженно улыбнулась, когда зашла в квартиру. В кухне стоял аромат свежесваренного рамена^[4] и душистой зелени. Она блаженно потянулась, мгновенно выкинув из головы утреннюю встречу.

— Я дома! – крикнула она в сторону кухни.

— Заходи, ужин готов! – сразу отозвался Тэхён.

Когда он обнял ее, с Дженни сразу же скатилось все напряжение прошедшего дня. Она давно заметила в своем парне это удивительное свойство. Ей захотелось показать, что она благодарна Тэхёну за внимание, но Дженни не знала, как это сделать. Вместо этого она проговорила в его ключицу:

— С утра заезжала госпожа Ким. И все опять, опять, опять… Как это тяжело!