Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 92 – Ника Оболенская

«Давай же, Ведьма, докажи, что ты принадлежишь мне!» — транслирую беззвучно, пожирая ее рот и сминая упругую ягодицу.

«Целуй меня как в последний раз!» — приказываю, лаская ее язык и вжимая в себя.

И Вера со стоном подается ближе. Отвечает с огоньком, переключившись на меня и напрочь забыв, что у нас есть зрители.

Сосемся с ней, и у меня встает до пупа. Стреляю глазами ей за спину — хуй уже смылся вместе с собакой. Какой хороший мальчик!

Вера с оттяжкой прикусывает мне губу, а потом сосет язык с таким рвением, что я подхватываю развратницу под жопку и тащу в ближайшие кусты.

Зажимаю к стенке какого-то сарая, шарю под юбкой.

— Тим, увидят же! — шипит Ведьма, а у самой зрачки как дула.

Хочешь же. Мокрая вся.

— Да похуй вообще, — выдыхаю хрипло, расправляясь с ее трусами — просто сдвигаю полоску в сторону.

На всё глубоко и с перебором похуй. И даже аморалка не пугает. Поэтому я затыкаю Вере рот проверенным способом и тянусь к ширинке.

Вкус дурной у меня?

Пусть все, сука, видят. И завидуют.

Расслабленно веду тачку, краем глаза следя за Ведьмой. В башке наконец-то штиль, а в яйцах приятная пустота.

— Юбку мне заляпал, свинота, — ворчит она и сердито поджимает губешки. — А если бы кто увидел?

Полчаса назад, когда она прогибалась в спине и поскуливала от удовольствия, ее это мало волновало.

— Ну не увидел же, — хмыкаю, плавно перестраиваясь в правый ряд.

Мы потом через эти ебаные кусты пробирались, как через валежник. Если кто и засек голую жопку Ведьмы, так это муравьи, но они — ребята молчаливые.

— И вообще! — Вера двигает кулачком мне в бок. — Совсем оборзел пихать в меня свою колбасу без резинки!

Залёт так-то, но…

— Я аккуратненько, — спецом злю ее, потому что дико нравится, когда Ведьма плюется огнем как дракон.

Так и тянет ляпнуть: «Дракарис!»

Классный, кстати, серик, но Ведьма убивается по синежопым гуманоидам.

А ведь точно!

— Когда там ваш слет голубых задротов? — пытаюсь вспомнить дату. — Завтра?

— Сегодня, вообще-то, — тоном училки поправляет меня Вера.

— Э-э-э, в смысле «сегодня»? Ты не говорила, а у меня так-то были планы…

Ведьма фыркает, закатывая глаза.

— Я говорила, Сафонов. Кто виноват, что у тебя в ушах бананы, а вместо мозга хлебушек?

Вот же выдра радужная.

И план разложить ее на горизонтали технично скатывается по звезде.

— Ты и так норму перевыполнил, — душнит Вера, ерзая на сиденье и краснея при этом так миленько, что мысли неминуемо сворачивают сами знаете куда.

— А ты и норму высчитала? — не удерживаюсь от подъебона.

Все-таки Ведьма знатная душнилка. Даже хлеще Столицы, а у той кубок Зануд.

Скалюсь во весь рот и достаю смущенную Ведьму:

— Так сколько надо трахаться, чтобы на Олимпиаду взяли?

— Тебя и так там заждались, — вредничает, — Фей Болт.

— Э, а че спринтер-то? — Возмущенно пялюсь на заразу.

— А кто отбойный молоток изображал у конюшни? — елейным голоском тянет Ведьма. — Надо было засечь, вдруг мировой рекорд побил?

Издевается, коза безрогая.

Ну я тебе еще устрою марафон, ноги неделю не сведешь вместе.

Беру ее руку и кладу себе на пах.

— Ты так заманчиво меня на секс разводишь, что у меня уже шишка встала.

— Отвали от меня со своей шишкой!

Ведьма с шипением отбирает конечность. Вся красная как рак, глаза дикошарые. Ну прелесть же!