Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 63 – Ника Оболенская

Внутри же субстанция из перемолотых в труху эмоций.

И вроде доволен, что мои догадки подтвердились. Я ведь помню, как в конюшне она обернулась именно на мой крик.

И вроде пиздец как зол на нее же. Насвистела эта коза мне прилично.

Но, рил, че мне щас обиженку включить? Да ну нахуй.

Ведьма сама подходит ко мне и касается ладонью моего плеча.

Меня едва током не прошибает. От простого, сука, прикосновения! Тело гудит, как один сплошной оголенный нерв.

— Спасибо, — выдыхает она тихо.

— Было бы за что.

Она обхватывает себя руками, будто ей холодно.

— Я просто… я привыкла так жить. И мне сложно… — Кусает губу, отводя взгляд в сторону. — Сложно доверять…

— Такому дерьму, как я. — Дергаю уголком рта. — Я понял, Вер. Не продолжай.

Ведьма вскидывает на меня свои кошачьи глаза.

— Правда, не парься. Круто, что ты все-таки слышишь, и всякое такое…

Она отрицательно качает головой:

— Не все. Только определенный диапазон.

Зайцева делает шаг в сторону синтезатора и вопросительно смотрит на меня.

Подрубаю ей звук, ставлю нормальную громкость.

Ведьма несмело касается клавиш. Проигрывает сперва пару «высоких» октав, двигаясь справа налево. Третья. Четвертая.

— Эти нет.

Замирает на пятой. Зажимает аккорд и тут же морщит нос, поясняя:

— Будто гвоздем царапает изнутри башки.

— А эти? — Я сам легко пробегаюсь по «низам» в незамысловатой мелодии.

Ведьма внимательно следит за моей рукой.

— Приглушенно и с кучей механических артефактов. Не так, как ты, конечно. Но, да.

Честно? Мне дико сейчас хочется ее обнять. Не знаю, откуда во мне появилось такое желание, но оно точно не тянет на пикап по-сафоновски.

— Понял. — Тру задумчиво подбородок. — Рок, значит, тогда заценила?

Припоминаю ее поведение в мэрсе, когда врубил альтернативу.

— А как тебе мой сладкий голос, Ведьма? Признавайся, вставляет, м? Хочется сразу трусы стянуть?

Фыркает и расслаблеено смеется:

— Только если чтобы затолкать тебе в глотку. Звучишь ты так себе. Особенно, когда орешь, как потерпевший.

Ну вот, другое дело. Напряг сняли.

— Пошли, Бэтмен, — легонько толкаю Ведьму в плечо. — Демогоргон сам себя не соберет.

Обломинго тебе, Тимоха, по всем фронтам.

Устраиваемся на полу, раскидав подушки, и потрошим коробку.

Собирать лего вдвоем оказывается весело. Особенно, когда Ведьма шипит на меня, что я леплю фигурки не по схеме.

Пощади, у меня все мозги давно утекли на южный полюс.

— Вер, я тут давно хотел спросить… — Бросаю на нее хитрый взгляд.

Она отрывается от своего занятия и приподнимает бровь.

— Валяй.

— Ты вот крови боишься, — намеренно делаю паузу, — а как же тогда в эти самые… ну красные дни календаря?

Зайцева ошарашенно замирает, переваривая инфу, а потом швыряет в меня деталь.

— Ты идиот!

Я взрываюсь смехом, и мне в лицо прилетает подушка.

Схватив еще одну, Ведьма азартно пиздит меня, поливая матюками. Уворачиваюсь, продолжая дико ржать.

В пылу этой битвы разъяренная фурия оказывается верхом на мне. С рыком хватает меня за шею. Ага. Типа душит.

— Тупое мажорище! Белобрысая отрыжка! Опарыш! Дебил!

Еще какой, Зая.

Кладу руки не ее бедра… и ловко меняю нас местами. Возбужденная Ведьма с писком оказывается подо мной, я — точно между ее охуительных ног.

Замираем так, дыша как два паровоза.

В голове порно-картинки. Сердце в предынфаркте. Болт рвется наружу, яйца аж звенят. А я смотрю в прозрачную зелень ее глаз… и кажется, мать его, тону.