Книга Кумир на мою голову, страница 96 – Марина Сергеева

Больше всего на свете Дмитрий терпеть не может, когда лезут в его личную жизнь, и неважно кто: друзья, поклонники или надоедливые журналисты. Последних, кстати, и вовсе ненавидит из-за их привычки вечно всё перевернуть с ног на голову и раз десять преувеличить. Алексей был одним из немногих, кого Дима по-настоящему уважал. До сегодняшнего дня, по крайней мере.

Проведя ладонью по лицу, мужчина зачем-то оглянулся на дверь, хотя и так знает, что никто его не побеспокоит ближайшие пару часов. Михаил пошел провожать Сашу до ее номера, чтобы по пути выдать ей какое-то задание на сегодняшний день. Но по факту, как Жданов подозревал, сделал он это просто для того, чтобы не дать ему лишний раз побыть рядом с ней. И это тоже нехило так бесит, потому что снова и снова Горшков вмешивается, не оставляя попыток отдалить его от Саши. И если в молодости он ему такие выходки прощал много раз, то сейчас уж точно не позволит кому-либо управлять своей жизнью и решать, что для него хорошо, а что — плохо. Жданов давным-давно вырос и не является более зеленым и неопытным в таких делах пацаном.

Без сил опустившись на диван, откидывается на спинку и прикрывает глаза, подумав о том, как бы сильно ему хотелось разделить этот номер с Сашей. Как бы сильно хотелось, чтобы она просто была здесь и чтобы он мог видеть её рядом с собой чаще.

Вспоминает с ироничной улыбкой, как вчера перед отъездом заикнулся Мишке о своем желании поселиться с девушкой в совмещенных номерах. В ответ директор смерил его таким взглядом, что любая поклонница Жданова бы мгновенно залилась слезами и сбежала от него прочь. Подошел ближе и сурово рявкнул тоном не предвещающим ничего хорошего:

— Жданов, не сходи с ума! Поздняя любовь у тебя, полностью снесло тебе крышу и все такое, но имей совесть сначала выяснить отношения с женой. И сам подумай, как ЭТО будет выглядеть в глазах персонала отеля! Тебе мало и так распространяющихся со скоростью света слухов о вас с Калининой?

В целом, чуть позже сам Дмитрий согласился со словами своего директора. Однако все равно ничего поделать с собой не мог. С того момента, как Саша поцеловала его тогда перед концертом, стоп-кран его чувств был сорван окончательно, бесповоротно и восстановлению не подлежал.

Своей пока еще более-менее разумной частью понимает — всё, что с ним происходит сейчас, подходит под описание "Седина в бороду, бес в ребро", как бы избито это ни звучало. И нет, если бы он сомневался в собственных чувствах и тяга к Саше была простой страстью, он был бы в состоянии контролировать себя.

Не привыкший кидаться на всех женщин, которые ему так или иначе понравились, с самоконтролем у него никогда проблем не было. Здесь же, в этот раз все иначе. И это ничто иное, как настоящая любовь, неожиданно огревшая его по голове в довольно зрелом возрасте. К собственному стыду, даже не может вспомнить, срывало ли ему когда-нибудь крышу настолько сильно из-за Тани. Действительно не может.

Контролировать не только себя, но и ситуацию в целом становится всё сложнее по всем аспектам. Жданов свёл к минимуму разговоры на тему своей личной жизни со всеми, кто его близко знает. Но единственный, кто понял его без слов и кому не требовалось объяснений, оказался Нестеров.

Пробежавшись глазами по стихам к будущей песне, с которыми он его ознакомил, Витя чуть заметно улыбнулся, посмотрел неожиданно пристально и выдал короткое: