Книга Папа: миссия (не)выполнима, страница 43 – Алиса Марсо

Он молчит, слушает, а я продолжаю.

— То папа передаст через маму подарок мне на день рождения, но мама сначала покажет его мне, а потом вернет со словами, что он мог и лично тебе принести. То он захочет встретиться, а она начинает вести себя так, что я, десятилетняя девочка, понимала, что если соглашусь, получу от мамы завуалированный негатив. То она в порыве ссор собирала мне вещи, чтобы я уехала к нему, то кричала: если поеду повидаться, могу не возвращаться. А он… Он не боролся за меня, как ты за своего сына. Не ставил условия, не грозил через суд забрать или добиться свиданий. А когда мне было шестнадцать лет, и мне пришлось самой идти в суд для продления алиментов, отец сказал: «Раз ты не хочешь со мной видеться, а нужны только алименты, значит, когда я выйду на пенсию, тоже подам на тебя в суд, чтобы ты меня содержала», — на глаза набегают слезы, потому что эта для меня очень больная тема, но я часто моргаю, чтобы не показать, насколько я могу быть уязвленной. — Мне тогда так стало обидно, так горько от его слов. В тот день разрушился образ моего отца, который я так старательно берегла в своем сердце. Мама всячески пыталась очернить папу, но даже в десять или пятнадцать лет я понимала, что она специально это делает, чтобы меня отвернуть от него. А в день суда он отвернул меня от себя сам. Дело не в том, что я бы отказалась его содержать в старости, дело в претензии. Он сделал виноватой меня. Два человека не ужились вместе, после развода не смогли договориться, он прекрасно знает характер мамы, и что от меня мало что зависло. И все равно сделал крайним ребенка. А я в тот момент осознала, какой слабый мой отец как мужчина. Он не боролся за меня, не добивался встреч, не приходил к школе, чтобы хотя бы увидеться, не ставил маме ультиматумы, он просто смирился с тем, что есть, а затем снял с себя ответственность и повесил ее на меня. В тот момент я поняла, что больше и не хочу с ним общаться, мне больше нечего ему сказать. До дня суда мы не виделись, но постоянно переписывались письмами: как дела, что нового, поздравляли друг друга с праздниками. Телефонов же не было в то время. А потом я подслушала разговор мамы и бабушки, где мама сказала: «Она не спрашивает про него, не проявляет желание встретиться, значит, поняла, какой он козел как отец». Я тогда сразу вернулась в свою комнату и написала папе письмо. Я написала лишь одну фразу, надеясь, что он запомнит. Но на суде я поняла, что это письмо ничего для него не значило.

— И что ты написала?

— Папа, что бы ни случилось, что бы тебе ни говорили, помни — я люблю тебя.

В салоне автомобиля снова зависает тишина. Я, всколыхнув в себе болезненные для меня воспоминания, пытаюсь восстановить душевное равновесие и снова дышать легко и свободно. О чем думает Захар, я не знаю.

— Поэтому для меня твое поведение по отношению к сыну очень показательное. Показательное, как для сильного мужчины. Честно, я восхищаюсь тобой в этом плане. Ты злишься, да, но ты не опускаешь руки. На бывшую жену, может, и плевать, главное, что твой сын знает, что его отец любит его и всегда в трудную или счастливую минуту будет рядом. И он вырастит с пониманием, кто такой настоящий мужчина.

Внезапно Захар кладет свою руку на мою и нежно сжимает.