Книга Генеральный папа, страница 33 – Алёна Амурская, Ника Лето

Просто никак не смотрит. И это, наверное, лучшее, что можно ожидать в этой ситуации.

Примерно через час мне нужно отлучиться в туалет. Юля в этот момент увлеченно катает синий пластилиновый шарик, и я, шепнув ей, что вернусь через минуту, выскальзываю в коридор.

Туалетная комната для персонала находится в конце коридора, недалеко от приемной. Я захожу, выбираю свободную кабинку, закрываю дверь.

И тут слышу голоса.

Дверь в туалет открывается, входят несколько человек. Каблуки цокают по плитке, слышен звон косметичек, которые ставят на мраморную столешницу у раковины.

— ...видела эту новую? — томный женский голос, с ленцой, явно обращен к подругам. — Сидит в комнате рядом с кабинетом, как привязанная.

— Ага, с ребенком этим, — подхватывает вторая, с более резкими, рублеными интонациями. — Говорят, она его дочку нашла в подвале. И теперь к шефу подбирается.

Я замираю, не дыша. Пальцы холодеют.

— Да брось, — третья, с усмешкой. — Она же серая мышь! Посмотри на нее — ни стиля, ни манер. Наша Рита и то выглядит как королева рядом с ней. Шеф на таких, как эта новенькая, и не смотрит.

— А вот и смотрит, — возражает первая. — Я своими глазами видела, как он вчера из кабинета вышел и на нее уставился. Прямо прожигал взглядом. А она стоит, красная как рак.

— Стыдно, наверное, что ее в такую дорогую блузку запихнули, а она всё равно как пугало выглядит, — хихикает вторая. — Где она таких денег на шмотки взяла? Точно шеф оплачивает.

— Может, она ему уже не только ребенка нянчит, — многозначительно тянет третья.

Смех. Звонкий, противный, от которого у меня внутри всё переворачивается.

— Да ну, на нее же без слез не взглянешь, — презрительно бросает первая. — Шеф любит ухоженных. А эта... Из подвала вылезла, туда и вернется. Когда с ребенком закончит нянчиться, так он ее пинком вышвырнет.

— Слышали, она вчера на первый этаж за вещами спускалась? — вторая явно наслаждается ролью главного источника сплетен. — Говорят, коллеги ее в шоке были. Она там с охраной приперлась, как королева английская. Прям звездная болезнь на первой же день.

— Звезда из пробирки, — хмыкает первая. — Ладно, девчонки, пора. А то шеф заметит отсутствие, еще уволит. А нам с такой конкуренцией, как эта Аня, рисковать нельзя.

Они смеются, поправляют макияж, и каблуки удаляются к выходу.

Дверь закрывается.

Тишина.

Я сижу в кабинке, вцепившись в край бачка, и чувствую, как слезы подступают к горлу. От обиды, от бессилия. Они меня даже не знают. Ни одной секунды со мной не говорили. Они видели меня пару раз мельком и уже вынесли приговор.

«Из подвала вылезла».

«Серая мышь».

«Пинком вышвырнет».

Я делаю глубокий вдох. Потом еще один. Смотрю на свои новые туфли — дорогие, удобные, подобранные Ритой, которые всё равно кажутся чужими на моих ногах.

Вытираю глаза тыльной стороной ладони, поправляю блузку и выхожу из кабинки.

В зеркале над раковиной вижу свое отражение. Бледное, с красными глазами, с дрожащими губами. Я открываю кран с ледяной водой, умываюсь, промокаю лицо бумажным полотенцем.

Не обращай внимания, Аня. Ты здесь ради Юли. Ради денег. Ради семьи. Они просто завидуют.

Я возвращаюсь в комнату, стараясь успокоиться. Юля поднимает голову, смотрит на меня и, заметив мое состояние, откладывает пластилин.