Книга Искатель, 2010 №1, страница 68 – Сергей Саканский, Станислав Родионов, Александр Голиков

— Вот видишь, — сказал Пилипенко, обернувшись к Жарову, — этот нештатный эксперимент все-таки изрядно помог расследованию.

От внимания Жарова не ускользнуло, что его друг в этот момент легонько прищелкнул пальцами под столом. Значит, понял что-то важное, подумал Жаров, заметив также, что этот ключевой жест не всегда демонстративен.

— Что сие может значить? — спросил Жаров, невольно подражая архаичной речи Пилипенко.

— Не знаю, не знаю... — проговорил следователь, но журналисту было вполне ясно: все он теперь знает.

Ладно, если его не хотят посвящать в служебные тайны, он просто уйдет. Отправится в редакцию, что-нибудь вяло поделает там... Правда, и дел на сегодня не было никаких: текущий номер сверстан, а до следующего еще можно отдохнуть день-другой.

— Ты в контору или домой? — зачем-то поинтересовался Пилипенко и, получив ответ, утвердительно кивнул.

В одиннадцать часов ночи он появился на пороге редакционного офиса, или «конторы», как он переиначивал это слово.

— Думаю, нам есть смысл кое-куда прогуляться, — объявил следователь. — Это в центре, пешком.

Жаров накинул плащ. Ладно, раз так, он вообще не будет задавать никаких вопросов.

Они прошли мимо памятника Лесе и углубились в старые дворы нижнего города. Говорили о чем угодно, только не о насущном деле. Внезапно Пилипенко остановился.

— Это здесь, — объявил он.

Они стояли напротив одноэтажного дома с темными окнами. Ограда возле дома была кованой. Пилипенко потрогал вычурные завитки.

— Сразу видно, хороший кузнец, — сказал он.

— Что это за дом? — спросил Жаров.

Пилипенко косо посмотрел на него, проговорил:

— Скажем так: мастерская.

— Чья — кузнеца? Не этого ли Гущина, что за моей Лидочкой ходит?

— Точно. Этого.

Жаров встревожился:

— Ты что замыслил-то? Уж не собираешься ли туда лезть?

— Именно. А ну, подсади!

— Так, может быть, я с тобой? — без особой надежды пробормотал Жаров и получил в ответ отрицательный жест накрест поставленных рук.

Пилипенко занес ногу на ограду. Пожав плечами, Жаров помог ему подняться.

— А мне что делать? — спросил он уже через кованые листья и цветы.

— Стой на атасе. Помнишь, как за инжиром лазили?

Жаров, конечно же, все помнил. Глубоко засунув руки в карманы плаща и надвинув на глаза берет, он прохаживался по улице, поглядывая по сторонам. Инжир, конечно, самая вкусная ягода на свете. Хозяева, которых маленькие Вова и Витя обворовывали каждый сентябрь, для чего и с уроков сбегали, давно уже умерли. Их красавица-дочка вышла замуж, продала дом и уехала с мужем неизвестно куда. Дом перестроили, теперь там жил нувориш. Быстро, легко и бессмысленно изменился мир...

Жаров услышал шаги. Сквозь орнамент просунулась рука, положила на основание ограды длинный сверток, он металлически звякнул о камень. Затем над мертвым растительным царством возникла нога. Пилипенко перевалился через ограду. Жаров помог ему спуститься. Следователь забрал сверток и засунул его за пазуху.

— Что это? — поинтересовался Жаров, впрочем, не ожидая ответа, но Пилипенко охотно пояснил:

— Инструмент. С его помощью кузнец держит заготовку на наковальне.

— Что ты все темнишь? — с раздражением произнес Жаров. — Друг, называется.

— Так надо, — спокойно возразил Пилипенко. — Мы отлучимся ненадолго, а ты подожди в редакции. Когда закончим операцию, я все тебе расскажу. Будет у тебя совершенно улетная статья.