Книга Искатель, 2010 №1, страница 64 – Сергей Саканский, Станислав Родионов, Александр Голиков

Почерк убийства в обоих случаях был один и тот же. Кошачьих укусов множество, но смертельный один — тот, что повредил сонную артерию. Казалось, что среди нападавших котов был единственный, самый умный, точно знающий, куда метить. Кошачий Царь...

Именно об этом говорил взволнованный лейтенант Клюев.

— Картина происшествия следующая, — резюмировал он. — Карасик убил кота и спустил его в дымоход старушки. Старушка взялась за колдовство. Коты загрызли Карасика. Она повторила колдовство, натравила котов на свою племянницу. Но возбужденные коты убили ее саму.

— Замечу сразу, — сказал Пилипенко, — что я не верю в это колдовство. Но от фактов никуда не уйти. Женщину на самом деле загрызли коты, а прежде они загрызли Карасика. Допустим, рассвирепевшая тетушка прибегает к магии. Но никакой магии нет. Коты, понятно, не реагируют на заклинание, а просто пьянеют от зелья. И загрызают ее просто потому, что голодны.

— А как же тогда Карасик? — спросил Клюев. — Его-то почему загрызли?

— У нас и впрямь может создаться впечатление, что оба трагических случая связаны, — ответил Пилипенко. — А если нет?

— Как это — нет?

— Да просто! В ином случае нам придется признать эту бредовую версию, только что озвученную здесь уважаемым лейтенантом Клюевым. А именно: старушка каким-то образом умела организовывать стаю котов и убивать с их помощью людей.

Чудовищная мысль пришла Жарову в голову.

— А что, если старушка на самом деле — подстава?

— Это в каком смысле? — спросил Клюев.

— Старушка творила свое пресловутое колдовство сама по себе, а коты действовали совсем по другой причине. Что, если перед нами первые тайные факты испытания какого-то нового оружия? Например, устройства, излучающего телепатические волны. Почему бы не мобилизовать, скажем, городских крыс или, к примеру, слонов, кашалотов? Если существует такой способ и кто-то над ним уже работает? А мы стали свидетелями первых опытов секретной службы... Или, того хуже, действий каких-то террористов.

Дверь распахнулась, и в кабинет быстро вошел Минин. На нем, что называется, лица не было. Он молча положил на стол следователя несколько листов бумаги.

— Очень странная вещь, — сказал он. — Я тщательно исследовал следы укусов на обеих жертвах. Они были искусаны не котами, а...

— Что?! — вскричал Пилипенко. — Не котами? А кем? Может быть, Пустырник и вправду существует и мы зря обвинили Карасика, который просто бегал там в маске?

— Я не закончил, — вздохнул Минин, — а ты перебиваешь. Я хотел сказать: не котами, а котом. Одним котом. Один и тот же, если можно так выразиться, стоматологический рисунок.

Пилипенко молча уставился на Минина, затем поднял глаза к потолку, раздумывая. Жаров прекрасно представлял ход его мыслей, потому что и сам силился переварить новую информацию.

Версия о том, что обе жертвы были насмерть загрызены котами, и так принятая со скрипом, теперь и вовсе отменялась. Значит, надо было поверить в то, что кот, убивший двух человек, был один.

— Ну, ладно, — сказал Пилипенко. — Теперь никто не будет смеяться, что я настоял не отправлять этих котов в приемник, где бы их сразу усыпили и зарыли. Этот стоматологический рисунок... — Он повернулся к Минину: — Надо бы проверить, кому из котов старушки он принадлежит.