Книга Искатель, 2010 №2, страница 47 – Михаил Федоров, Федор Зуев, Владимир Соколов, и др.

Женя сделал ей справку, освобождающую от занятий на две недели. Через неделю, когда она почувствовала себя совсем здоровой, он посадил ее в свою «Тойоту» и увез на Кавказ, к морю; там, в гостинице, он первый раз переспал с ней, там же первый раз продал ее немолодому, толстому и противному грузину. У Кармен та ночь была как в тумане. А Женя сказал очень просто, что проиграл много денег, а расплатиться не может, и что он ее выручал, а теперь пришла ее очередь. Она тогда выпила много вина, а шестидесятилетний Нодари, так звали «клиента», требовал за свои деньги невероятных вещей. Ее дважды вырвало, но Нодари не смутился, и только с приходом утра эта пытка кончилась. Как мужчина, Нодари был полный импотент, как, впрочем, был «почти» импотент и Женя. Но Женя в свои сорок два года ссылался в слабости на свою бурную молодость и увлечение наркотиками. Вместо одной недели они пробыли в Пицунде три. Кармен вернулась в Москву загоревшая, красивая и с полностью опустошенной душой. Женя покупал ей дорогие тряпки, подчеркивая при этом, что в долг и что все это из валютного магазина. За эти три недели он проигрывал ее несколько раз богатым «цеховикам» и иностранцам. Вот так она и стала конвертируемой путаной. «Пута бетта ля пинга», — бросали ей в лицо проходившие латиноамериканские матросы. «Хай, стрит герл!» — приветствовали англичане, и «Ду дирне?» — уточняли немцы... Время тянулось липкой паутиной. Сигареты с травкой и кокаин помогали блуждать в нирване. Пестрые и модные дорогие шмотки отвлекали от постоянно преследующей внутренней пустоты.

Женя подкинул цель — собрать деньги на отдельную однокомнатную кооперативную квартиру — и резюмировал: чем быстрее она ее купит, тем скорее сможет завязать с проституцией, если, конечно, захочет этого сама. А пока, пока старайся выполнить пятилетку за три года — социалистический девиз ударников труда, без суббот и воскресений, и с выходными раз в месяц, и то только в «критические» дни. Если к тому же в эти дни не попадался какой-нибудь «мясник»-извращенец или обдолбанный наркоман, обещавший прирезать за невыполнение его прихотей, вменяя ей в вину свое собственное бессилие отравленной маком похоти. «Пятилетка — за три года» и работа на квартиру прекратили регулярные занятия в техникуме, денег было достаточно на жизнь, и Кармен взяла годичный академический отпуск.

...Как Дмитрий предполагал, так и случилось. Его выпустили на следующий день по заявлению потерпевшего и, видимо, за определенную мзду того же «терпилы». На прощание вертухай-прапорщик сказал:

— Недолго же тебе, парень, париться у нас пришлось.

— Да, действительно недолго, — ответил Дмитрий, забирая свои документы и личные вещи, за исключением карманного немецкого перочинного ножа с выкидным лезвием.

— Изъят, как кнопочный нож, — пояснил прапорщик и добавил: — Радуйся еще, что легко отделался.

«Посмотрим, во что это «легко» выльется», — подумал Дмитрий и улыбнулся, вспомнив, что его злополучные двадцать долларов остались «на память» следователю, как и штраф за мелкое хулиганство. И омрачился, вспомнив прощальные слова следака:

— Скажи спасибо своему отцу, от его имени звонил мне и поручился за тебя один наш очень крупный милицейский чин. Видимо, твой отец «тяжелый» дядя.