Онлайн книга «Искатель, 2010 №2»
|
— А мне наплевать на ваши переживания, — отмахнулась Она. — Помнишь, ты в детстве повадился бегать за дом и там ссать на муравейник?! Для мурашек стихийное бедствие, а ты лыбился, как идиот... Чем ты лучше меня?! А теперь помолчи. Не зли меня... Он, помнится, увидел тогда вокруг своего обнаженного тела голубоватое зыбкое сияние, которое сгущалось, стремилось, текло внутрь его, и его охватила ни с чем не сравнимая благодать и солнечная нега, которая, в отличие от сияния, наоборот, вырастала изнутри, стремилась наружу, сладко ныла в каждой клеточке, пока не изверглась семенем, а когда оно кончилось, продолжилась бесконечными толчками-выбросами уже чистой энергии космического соития. Потом, полумертвый, едва шевеля запекшимися губами, он спросил: «Что? Что это было?!» А Она ответила: «Это сама жизнь. Энергия инь, вечное творение, к которому ты имел честь чуть-чуть прикоснуться...» Уже наутро они снова ругались. То есть ругался только он, потому что до этой фантастической встречи был всегда свободным и даже не представлял себе другой жизни. Потому и с двумя женами в свое время развелся. А тут на голову свалилась какая-то всемирная бабская энергия с замашками безумного Нерона и помыкает им, как последним рабом. Даже хуже. Раб хоть своим телом управляет... Он кое-как терпел, пока она пьянствовала его устами, но когда Сиятельная Дама заинтересовалась человеческой едой и стала пробовать — опять-таки его устами — все подряд, он снова резко воспротивился: — Я ненавижу десерты и мороженое! Ты слышишь?! Завтра тебе приспичит изучить женские духи, или украшения, или белье. Трахни лучше какую-нибудь молодую бабу и изучай все через нее... Или ты, быть может, влюбилась в меня? — не очень удачно пошутил он. Сиятельная презрительно фыркнула: — Это гормональная химера — твоя так называемая любовь. Усилитель удовольствия... Электронный вариант похоти. А вот насчет бабы ты хорошо придумал. В самом деле: чего я к тебе прицепилась?! И Она исчезла. Была рядом, внутри тела и мозга — и нет ее. Будто выключили. Он даже слегка обиделся, ибо люди устроены так странно, что им сначала необходим период надежд и ожиданий, затем сам процесс добывания чего-либо, а уж потом-потом мед победы. Который без всех упомянутых страстей и ритуальных танцев вовсе даже и не сладок. Новоявленная лесбиянка объявилась где-то через полгода. Еще более циничная и развязная, буквально пышущая презрением к людям-человекам, а особенно к носительницам своего божественного начала «инь». — Ваши бабы дуры и вечно открытые рты, — таков был вердикт Сиятельной Дамы. — Зависть и потребление! Через все дырки. И больше ничего. — А чем ты лучше их?! — возразил он, скорее всего из духа противоречия. — Ты насилуешь меня как мужчину, как человека, ты... — Опять заскулил?! — прикрикнула Она. — Зачитай мне еще Декларацию прав человека... Гордись, пигмей! Через тебя, твое тело, я познаю мир и вас, ничтожных. Я собираю неизвестные и недоступные мне ощущения, как вы собираете цветы. Как ты делаешь снимки... — Ну, да, — засмеялся, помнится, он. — Я для тебя нечто вроде фотоаппарата. — Пусть, — согласилась Она. — Главное отличие между мной, Сиятельной, и вашими бабами в том, что я пробую жизнь на вкус, а они потребляют ее как свиньи хавку. |