Книга Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер, страница 211 – Роберт Кеппел

Следствие уже считало, что Риджуэй виновен в убийствах Чэпмен, Хайндс, Миллс и Кристенсен. Питерс указывала, что серийные убийцы часто уносят с собой трофеи – «украшения или предметы одежды, которые позволяют убийце вновь пережить событие». Это особенно важно, поскольку у Хайндс пропала золотая цепочка с кулоном-сердцем, а у Кристенсен – обручальное кольцо.

Питерс подчеркивала, что микрочастицы могут сохраняться годами: «волокна, волосы, следы крови или биологических жидкостей способны оставаться в коврах и труднодоступных местах десятилетиями». В деле Хайндс с одеяла была извлечена голубая частица краски, в деле Кристенсен – волокна синего хлопка и зеленого акрила; аналогичные материалы, по ее мнению, могли сохраниться в домах и автомобилях Риджуэя.

Она также писала, что следствию важно получить документы, записи и фотографии, поскольку «серийные убийцы нередко делают снимки своих жертв по тем же причинам, по которым сохраняют трофеи».

Именно поэтому, заключала Питерс, нужно изъять не только имущество, но и «образцы крови, волос и слюны Риджуэя для дальнейшего анализа».

После подачи аффидевитов шерифом округа Кинг были проведены обыски в домах Гэри Риджуэя, его рабочем шкафчике в компании «Кенуорт тракинг», а также в его автомобилях.

На момент обновления этого отчета Гэри Риджуэй ожидает суда в штате Вашингтон по обвинению в убийствах Опал Миллс, Синтии Хайндс, Марши Чэпмен и Кэрол Кристенсен.

Тед Банди не знал, когда писал мне после моего назначения консультантом оперативной группы по делу Грин-Ривер, что следователи уже контактировали с человеком, который впоследствии станет главным подозреваемым. Мы с Дейвом Райхертом не упоминали Банди ни об одном из тех, кого проверяли в рамках расследования: до публикации аффидевита Сью Питерс это должно было оставаться тайной. Лишь после ареста Гэри Риджуэя и обнародования ее показаний стало ясно, что значительная часть работы, проделанной в тот период наших бесед с Банди во Флориде, теперь открыта, как и его собственные признания.

Теперь, спустя почти четырнадцать лет после казни Банди и двадцать – после наших разговоров, можно задать главный вопрос: насколько его выводы и портрет предполагаемого убийцы были точны? Благодаря аффидевиту Питерс мы можем сопоставить прогнозы Банди с реальными данными расследования и признаниями Риджуэя.

В показаниях под присягой описан ход расследования: полиция беседовала с проститутками, сутенерами, друзьями пропавших женщин, живыми свидетелями, бывшими подругами Риджуэя и обеими его женами. Признания Риджуэя подтверждают многие детали, изложенные в документах. Нас же интересует главное: была ли в словах Банди хоть какая-то практическая ценность.

Как стало ясно на допросах, Банди во многом проецировал собственный опыт на гринриверского убийцу: он создал субъективный прототип – «Ривермена», пользуясь газетами и собственными фантазиями. Тем не менее некоторые его интуитивные выводы оказались удивительно точными.

Например, Банди предположил, что человек, побывавший в зоне обнаружения тел жертв Ривермена, должен был хорошо знать местность вообще и особенно конкретные места захоронения тел. Само количество обнаруженных тел означало, по его мнению, что преступник умел передвигаться, не привлекая внимания, даже, казалось бы, оставаясь на виду. Знание порождает уверенность – ту самую уверенность, которой не хватило Банди, когда он в панике выехал из Вейла, Колорадо, с находящейся рядом с ним в его «Фольксвагене» оглушенной Джули Каннингем. Банди, по его собственным словам, запаниковал. Он проехал более 70 миль от Вейла до лесистой местности у грунтовой дороги, где наконец задушил Джули и оставил ее тело на открытом воздухе. Через несколько недель он вернулся, чтобы похоронить ее.