Книга Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер, страница 162 – Роберт Кеппел

Проблема в том, что серийные убийства быстро порождают сотни подозреваемых, и без системы приоритетов дело вязнет сразу: одних проверяют поверхностно, другие «пока откладываются», третьих забывают вовсе. А перегруженные детективы бегут за каждым новым сигналом, как за миражом, и потом вынуждены наверстывать упущенное.

«Горячий» подозреваемый зачастую появляется не благодаря доказательствам, а из-за симпатий самого громкого начальника. Выбрать, за какой зацепкой стоит идти дальше, чтобы выйти на по-настоящему перспективного фигуранта, едва ли проще, чем определить самого «горячего». А ложные наводки – те самые «многообещающие» сведения, что заводят следствие в тупик, – неизбежная часть любой охоты на серийного убийцу.

Показательный пример – дело Йоркширского потрошителя^[20]. Парламентская комиссия позже раскритиковала полицию за то, что та слишком всерьез восприняла письма и аудиокассеты, якобы отправленные убийцей. На их проверку ушли тысячи часов работы, но арестованный Питер Сатклифф к этим материалам не имел никакого отношения. Ложный след не только отвлек оперативников от настоящих, но и безнадежно растянул расследование.

В серийных делах есть суровый парадокс: чем больше жертв, тем проще «отсечь» лишних подозреваемых. У следствия появляется больше дат, мест и временны́х промежутков, которые можно сверять с перемещениями человека. Достаточно одной несостыковки – и кандидат выбывает.

Но, как справедливо заметили члены группы по делу Потрошителя, пользоваться исключающими факторами нужно только тогда, когда они абсолютно надежны. А это бывает далеко не всегда. Даже официальные документы могут сыграть злую шутку. Частый пример – «железное алиби» в виде нахождения в тюрьме. На бумаге человек заключен, но в реальности он мог быть на УДО, работать вне стен учреждения или уходить в дневные отпускные часы – и именно в это время совершить убийство.

Поэтому осторожный следователь никогда не принимает такие данные на веру. Даже самое убедительное исключение требует дополнительной проверки – иначе легко упустить настоящего преступника.

Еще одна головная боль прежних расследований серийных убийств – бесконечные потоки информации, которые проходили через десятки рук. Это приводило к дублированию, путанице, потерянным зацепкам, разброду в приоритетах, туннельному зрению и почти полному отсутствию координации.

В деле убийств детей в Атланте оперативная группа получала до 7500 звонков в день; в расследовании Теда Банди – около 500. Когда информация валится такими объемами, единственный рабочий подход – назначить одного человека, через которого проходит весь поток. Он распределяет зацепки по заранее выставленным приоритетам, а сами приоритеты регулярно пересматриваются, чтобы не превратиться в мертвую бюрократию.

Самый надежный способ отслеживать входящие обращения, сортировать и систематизировать данные – компьютер. Чем шире разрастается расследование, чем больше побочных нитей и связанных дел, тем важнее система, которая экономит часы работы.

Как бы мы ни обсуждали с Банди пользу списков подозреваемых, он упорно не понимал: именно компьютерная сверка позволила нам обнаружить его имя в огромном массиве данных. Я пытался объяснить, какие именно списки мы составляли в ходе расследования его убийств, но он не улавливал сути. Вместо этого Банди упрямо возвращался к обсуждению мест преступлений и даже к идее устроить «фестиваль слэшер-фильмов», лишь бы уйти в сторону.