Книга Узы Геркулеса, страница 36 – Жасмин Мас

Я поперхнулась, возмутившись подтекстом сказанного.

Харон с рыком повернулся в его сторону. Ахиллес щелкал костяшками пальцев, на которых читалось слово «КАЗНЬ».

— Вы когда-нибудь затыкаетесь? – с искренним интересом спросила я.

Харон замер.

— Что ты сказала?

Я отвернулась, ушла от них и рухнула на скамейку возле раздевалки, чтобы дождаться своей очереди в покое.

Август последовал за мной и сел слева от меня, в моей слепой зоне.

Я смотрела прямо перед собой.

Именно в этот момент Харон решил начать агрессивно стрелять по мишени на другой стороне тренировочного зала. В моем левом ухе раздался резкий звон, а виски болезненно запульсировали.

— Почему ты так плохо целишься? – тихо спросил Август.

Я сохраняла бесстрастное выражение лица.

— Понятия не имею.

Август недоверчиво хмыкнул. Левая щека горела под его пристальным взглядом.

Я посмотрела на него.

Он смотрел с подозрительным прищуром.

Казалось, он видел меня насквозь, проникая прямо в душу. Он не знает о твоем глазе и ухе. Не паникуй.

Патро и Ахиллес вели напряженную беседу на краю металлического леса. Ахиллес прожестикулировал что-то об «Алексис, терпение, доверие» и «нужен план».

Мужчины что, серьезно верят в свое коварство?

Когда Агата и Дрекс наконец помылись и вышли в свежей одежде, все пятеро из нас неловко двинулись к душевым.

Патро и Ахиллес гневно посмотрели на моих мужей.

Харон поднял пистолет.

— Осторожнее, – предостерег Август. – Я все еще старший наследник.

Его глаза наполнились кровью, и несколько капель стекли по щеке, пересекая шрам.

Напряжение усилилось.

— Хорошо… – казалось, вечность спустя пробормотал Патро. – Мы подождем… на этот раз. Но не забывайте, она выбрала нас. – Он язвительно усмехнулся.

Я состроила ему гримасу. Перестань их провоцировать.

Ахиллес нахмурился.

Харон толкнул Патро локтем, проходя мимо него в раздевалку. Мы с Августом последовали за ним.

Комната оказалась меньше, чем я ожидала. Около дюжины шкафчиков со сложенной одеждой стояли напротив скамейки с полотенцами.

С другой стороны шел узкий коридор, в конце которого напротив друг друга располагались два душа.

Я оглядела их с подозрением.

Душ до сих пор казался мне роскошью, но я была уверена, что обычно их оборудуют дверцами. Здесь же дверь была только у левой кабинки.

Август увидел, на что я смотрю, и объяснил:

— Это потому, что Герм – горгон. Все знают, как они помешаны на приватности. Нам пришлось повесить дверь, чтобы он перестал жаловаться на наготу.

Я не сразу поняла, что он считает странной кабинку с дверью.

Может быть, сирены правы и я действительно ханжа?

Харон пробормотал, что Герм ведет себя нелепо, и прошел мимо меня, сверкая голым задом.

Небольшое пятно крови контрастировало с бледной, безупречной кожей его левого бедра.

Но его правая нога была покрыта ожогами, рубцами и россыпью отметин. Шрамы были не похожи на те, что покрывали его грудь, но выглядели не менее болезненно.

Харон был шокирующим сочетанием ярости, татуировок и старых ран.

Он вошел в открытую кабинку и включил воду.

Увидев, что я смотрю на его ногу, он насторожился и грубо схватил несколько стоявших здесь же бутыльков.

Меня охватило чувство вины, потому что я заметила его хромоту еще в Корфу, но не придала ей особого значения. Я и представить себе не могла, насколько ужасной была его травма.