Книга Узы Геркулеса, страница 157 – Жасмин Мас

Ахиллес шел через арену тяжелым шагом, за ним тянулась вереница из осколков.

Песок превратился в стекло.

Несколькими рядами ниже Арес встал со своего места и поднял кулак в воздух. Другие главы Хтоников стояли вокруг него и восторженно вопили, пока вся остальная Спарта сбегала, спасая свою жизнь.

Посреди пылающих трибун нетронутой осталась лишь наша секция.

Чарли схватился за меня, а я помогла ему усидеть на месте.

Настал конец света.

За нами засвистел Харон, а Август усмехнулся.

Во время церемонии выноса флагов я смогла почувствовать лишь отголоски реальной ответственности, возложенной на меня моим происхождением.

Быть Хтоником значило владеть мощью Бога.

Пламя разгоралось все жарче. Прихрамывая, Ахиллес подошел к горящей луже и поднял брошенную маску. Материал нисколько не пострадал.

— Магия, – прошептала я.

Август хмыкнул за моей спиной.

— Нет, это кожа огненного ящера.

Пламенный дождь полил ближе, и Чарли отстранился от меня и закрыл лицо руками.

Побоище внизу было делом рук лишь одного человека.

В памяти всплыло назойливое воспоминание.

Несколько недель назад Ахиллес припер меня к стене в коридоре, и сигарета у него не горела, но через несколько минут он сказал Патро, что у него нет зажигалки, хотя сигарета уже дымилась.

Он зажег ее своим дыханием. Поэтому Патро и назвал его выпендрежником.

Ахиллес, человек, от которого пахло янтарем и огнем, чьи глаза тлели, словно угольки, мог дышать греческим огнем.

Отец Джон снова оказался прав – дьявол прячется у всех на виду.

Все это время Ахиллес был драконом, скрывающимся под маской человека.

Пальцы внезапно обхватили мой затылок – я подскочила на месте, – мозолистый большой палец прочертил линию по позвоночнику.

Паника схватила меня за горло.

— Не бойся, – прошептал Харон хриплым голосом у моего правого уха, – не бойся, carissima.

Предупреждение прозвучало слишком поздно.

Алексис: СГС, день 9

Мы с Дрексом стояли рядом с мраморной колонной на краю зала, подальше от танцпола.

В углу я заметила группу усилителей с подключенной к ним неиспользуемой электрогитарой и уставилась на них.

По залу разносилась мелодичная композиция на фортепьяно, музыкант старался, но талантом уступал Харону.

Пастельные глаза и длинные блестящие волосы то и дело мелькали на танцполе, но стоило мне разглядеть Лену, как толпа уносила ее прочь, и я снова теряла ее из виду.

Олимпийцы, сирены и разнообразные существа лениво кружились под похоронные гимны. Спарта погрязла в унынии.

— Дрекс, у меня есть для тебя пара советов! – позвала Агата.

Она стояла в нескольких метрах от нас и разговаривала с Гермом и Патро.

Патро оглядел зал, встретился со мной взглядом и отвернулся.

От накативших эмоций у меня пережало горло.

Раскрасневшись от внимания Агаты, Дрекс сказал:

— Я скоро вернусь.

Он ушел, нервно осушив рюмку амброзии.

Прислонившись к колонне, я хотела было сказать, чтобы он быстрее возвращался, но закашлялась.

Горло все еще жгло от напалма и керосина.

Я потерла онемевшие ладони о тогу, перед глазами все поплыло. Танцпол охватило пламя, с потолка капала вода, объятая огнем. Жар обжигал мне щеки.

Я откинулась на колонну.

В зале было все нормально. Спартанцы смеялись и самозабвенно танцевали.

Все было в порядке, вот только… это был самообман.