Книга Узы Геркулеса, страница 131 – Жасмин Мас

Он подмигнул.

— Мы открыты предложениям, – сказала я ему (вообще-то, все было совсем не так).

Харон осторожно меня пнул.

— Стяните с него штаны, пусть покажет свой пенис, – прошипела Никс.

Я пнула Харона в ответ. Со всей силы.

— Никаких предложений. – Август сказал это так, словно обещал Олимпийцу жестокое расчленение.

— Опиши, какой ты в постели? Интроверт или экстраверт? – спросила я мужчину, словно проводила опрос о сексуальных предпочтениях.

— Ему подойдет «зарезанный с особой жестокостью», – небрежно бросил Харон и усмехнулся – стремительно, словно на кону была его жизнь, Олимпиец развернулся и затерялся в толпе (с нами тремя он бы однозначно не совладал).

— У него, наверное, маленький пенис, – прошипела Никс, медленно обвиваясь вокруг моей шеи. – Нас такое не устраивает.

— Нет тут никаких нас, – прошипела я в ответ.

— Если бы мы были мужчинами, – сказала Никс, – мой член точно был бы больше твоего.

Прежде чем я успела придумать достойный ответ (убила подругу), женщина в розовой тоге с миниатюрным лавровым венком на голове и с кокетливой улыбкой подошла к Харону. Птица того же розового оттенка на ее плече опасливо крякнула в мою сторону.

— Уходи, – приказал Харон.

— Милый правительственный дрон, – сказала я.

Женщина посмотрела на меня как на сумасшедшую, затем покачала головой и снова обрела самообладание.

— Здравствуйте, – промурлыкала она Харону и Августу и наклонилась вперед, отчего ее впечатляющая грудь показалась из-под тоги.

— Убирайся отсюда! – щелкнула зубами Никс. – Грязная шлюха!

Я поперхнулась двумя кусочками шашлыка из баранины, которые попыталась засунуть в рот одновременно (не помню, чтобы брала их с подноса).

— С людьми нельзя так разговаривать, – прошептала я Никс. – Это чистой воды мизогиния^[7].

Кусок мяса выпал у меня изо рта.

Женщина снова покосилась на меня, словно разглядела во мне психа. Надо отдать должное ее проницательности.

Никс вздохнула и сползла мне на талию.

— Я тебя умоляю, женщины уже давно отвоевали себе слово «шлюха». Ничего грубого в нем нет. Это факт.

Я прищурилась.

— Подожди… когда это мы его отвоевали?

Никс зашипела так, будто считала меня последней идиоткой.

— Э-э, во время апокалипсиса. Ты где была, Алексис?

Ад встал с пола, зевая.

— Почесать… живот? – спросил он меня.

— Харон тебя почешет, – ответила я.

— Уходи, или тебя укусит моя адская гончая, – пригрозил Харон, смерив Олимпийку ледяным взглядом. – Я верен одной-единственной женщине… и она сидит рядом со мной.

— Почесать… сейчас? – рычал от радости Ад, приходя в восторг от одной только мысли, и лег на спину.

Женщина испуганно отшатнулась.

Харон наклонился и погладил Ада между передними лапами.

— Хороший мальчик. Вот как надо пугать злобных дамочек.

Меня окружали идиоты.

— Я еще раз попробую их убить, – прошипела Никс, сползая с моих плеч. – Пожелай мне удачи.

Я не стала.

Пока наши животные яростно боролись (моя душила, а его вилял хвостом), Харон медленно повернулся ко мне.

— Почему… ты не разозлилась на эту женщину? – спросил он.

Я пожала плечами.

— Э-э… А должна?

Харон повернулся, прижимая меня к колонне и накрывая собой.

— Я исключительно моногамен… Может, моя мать и жестока, но в Доме Артемиды не принято спать со всеми подряд. Наша преданность абсолютна. Все или ничего.