Книга Не та героиня этой дорамы 1, страница 82 – Дада Смехова

— Но они уже женаты. И, кажется… нравятся друг другу.-- и внимательно вглядываюсь ища реакцию на подтверждение своих слов. Он немного прищурился, но все равно, было впечатление, что мыслями он не здесь

Да, наверное, стоило сказать мягче.

Гораздо мягче.

Может, даже добавить пару слов поддержки, типа «время лечит» или «в море еще много рыбы, держитесь, ваше высочество» или как тут у них обычно в таких случаях поддерживают? Но это потом, сейчас нужно было, чтобы он понял главное: он принцессе не нужен.

Она даже не помнит его до своего появления здесь.

Даже если что-то и было между ними — оно осталось в прошлом.

А он… ну… здесь как минимум лишний.

Как максимум — мешает моему спокойствию.

Он смотрел на меня так, будто пытался понять, о чём я вообще говорю.

Но сейчас, глядя на его реакцию, я понимала: кажется, он был влюблён в принцессу.

Неужели всё действительно настолько серьёзно?

Обидно даже.

После всего, что между нами было…

(Да-да, сарказм уровня «мы вместе чуть не утонули, ты видел меня голой, сам раздевался при мне — это же по местным меркам уже помолвка, дети и совместная ипотека на дворец).

— Она вам нравится? — Блин. Мой язык снова оказался быстрее мыслей.

Катька, ну что ты сейчас выясняешь?

Успокойся. Здесь просто такой мир: по сценарию обязательно должен быть ещё один страдалец для драматического напряжения. Всё логично. Всё предсказуемо. Только не ты, конечно.

— Нравится…? — переспросил он так, что было непонятно — то ли спрашивает, то ли подтверждает, то ли сам пытается понять, как вообще это слово звучит во вселенной.

Он смотрел на меня очень внимательно.

Слишком внимательно.

Как будто ждал… чего-то.

Подсказки?

Пожалуйста, я же мастер подсказок!

— Вы же её разлюбили, — сказала я мягко, уверенно, тем самым тоном, которым мамы объясняют детям, что два плюс два всё-таки четыре, просто поверь мне, солнышко.

И кивнула. Ещё раз.

Для полноты картины я ещё и взяла его за руку.

Он проследил взглядом за этим движением — настолько внимательно, что мне на секунду захотелось её отдёрнуть.

Наверное, так трогать принцевне положено.

Ну и ладно.

Нарушений у меня уже целый набор — кажется, я прошлась по всем местным пунктам «как себя вести нельзя».

Так что одним больше, одним меньше… добавим ещё одно для коллекции.

Нам сейчас главное — успокоить его и направить кнужноймысли.

Я даже похлопала его по ладони, как настоящий полевой психолог.

Типа: всё, малыш, всё будет хорошо.

Он смотрел на наши руки… и потом накрыл мою ладонь своей.

Наклонился.

И шепнул, с едва заметной усмешкой:

— Кажется, я её УЖЕ… разлюбил.

— Кажется, я её уже… разлюбил.

Я замерла, уставившись на наши руки так, решая не ослышалась ли я.

Так просто?

И всё?

И где же обещанные годы терапии, слёзы, проживание травм, работа с внутренним ребёнком, медитации, мантры, дневники благодарности?

Кажется я поняла!!!.

Главное —душевный подход, ну конечно.

Вернусь домой — пойду на курсы психологов.

Хотя… в нашем мире так быстро лечить вообще-то не принято.

Невыгодно.

Пожизненная терапия должна же кормить специалистов.

А тут — бах — и готово.

Не модель, а катастрофа для рынка услуг.

Я медленно подняла голову, пытаясь понять:

он это сказал, потому что правда так думает, или потому что хочет, чтобы я отстала?