Книга Не та героиня этой дорамы 1, страница 54 – Дада Смехова

Кажется, я уже одним запахом наелась.

— Кажется, я рано тебя отпустил, Цянь Фенфан, — протянул принц лениво, как кот, который нашёл муравья и думает, раздавить сейчас или позже.

— Ты всё так же невоспитана… и не соблюдаешь приличий.

Он сказал это и, как ни в чём не бывало, и медленно потянулся палочками к красивому, блестящему кусочку мяса.

Я следила за его руками, а не за словами.

Он медленно взял кусочек мяса, поднял его палочками и положил себе в рот.

Боже.

Было видно, что мяско сочное, блестящее, с таким соусом, что даже свечи ревновали к его глянцу. Соус красиво окрасил губы принца в красный — прям такой «поцелуйный», как в Лизкиных дорамах.

Я смотрела, как он ест, как завороженная…

И, кажется, облизнулась.

И сглотнула.

Да, я тоже хочу кушать. Очень хочу.

Принц медленно прожевал, демонстративно облизал губы — прям вот так, чтоб я видела — и снова потянулся палочками за новым кусочком.

Я смотрела за его движениями, как собака за рукой хозяина с угощением.

И вдруг…

Он взял палочками маленький кусочек и протянулмне.

Кусочек завис перед моими губами.

Я смотрела на принца.

Он — на меня.

И в этом взгляде было что-то такое…

Как будто он проверяет: «Ну что, моя маленькая ручная собачка, будешь?»

Но я так хотела есть, что мораль и гордость убежали в закат.

Я медленно наклонилась и взяла кусочек губами.

И всё.

Я умерла.

И попала в рай.

Я не смогла сдержать тихого, восторженного стона — мясо было восхитительным.

Нежное, сочное, мягкое, с пряным, остреньким соусом… Я аж глаза зажмурила.

Хотелось нырнуть в тарелку лицом и жить там.

Мяско быстро исчезло во мне, и животик довольно заурчал, как благодарный кот.

Я открыла глаза — принц всё ещё держал палочки возле моих губ, смотрел на меня, и в его взгляде плясали отблески свечей… такие опасные, хищные, как у тигра, который увидел слабое место добычи.

Я облизала губы — не хотелось потерять ни капельки соуса!

Взгляд принца прилип к моему рту.

О да. Я узнаю этот взгляд.

Либо он был голоден.

Либо… он былголоден.

Интересно…

— Никаких приличий, — тихо сказал он, как будто сам себе и потянулся ещё за одним кусочком.

Думала, снова меня кормить будет.

Но нет.

Он положил мясо себе в рот, не отводя от меня взгляд.

— Действительно вкусно, — произнёс он, так и не отрывая глаз от моих.

Мой животик предательски заурчал, требуя ещё еды.

Я положила руку на него, будто успокаивая, и одновременно тонко намекая принцу, что хочу еще кушать

Принц усмехнулся.

И кивнул на стол:

— Угощайся. Это всё для тебя, дорогаяФэнфан.

Я уже было обрадовалась — ура, еда разрешена! — но это его"дорогая"резко дёрнуло меня на тормоз.

Стоп.

Какое ещё «дорогая»?

Это что за новая игра престолов?

Я внимательно на него посмотрела.

Он — тоже внимательно на меня.

Как будто ждал моей реакции именно на это слово.

И, увидев, что я егозаметила, снова улыбнулся.

Но не приятной улыбкой.

Не милой.

Не очаровательной.

Нет.

Это была та самаязлодейскаяулыбка, от которой кровь стынет:

когда улыбается только рот, а глаза остаются холодными, как лёд на вершине горы.

Тонкая, опасная улыбка, в которой нет ни капли тепла — только скрытый умысел.

Вот такие улыбки в фильмах обычно появляются за пять секунд до того, как героя хватают за горло.

И тут я поняла:

он опять что-то задумал.