Книга Не та героиня этой дорамы 1, страница 101 – Дада Смехова

Пока.

Я аккуратно присела на край стола, сдвинув бедром его канцелярский набор — подставку для кистей и горку свитков, сложенных с почти маниакальной аккуратностью.

Подняла руки вверх, позволив рукавам съехать до плеч и освободить кисти, и лениво потянулась. Всё-таки выспалась я неплохо. Даже несмотря на диван.

Так.

Теперь жизненно необходимо было выпить воды. Или чая. Или хоть чего-нибудь, чем можно прополоскать рот.

Зубную пасту здесь, конечно, ещё не изобрели. Были всякие палочки, щётки, порошки… но у меня — ничего. А просить у принца его личные средства гигиены почему-то совсем не хотелось. Сомневаюсь, что у него вообще предусмотренгостевой набор.

Я потянулась к кувшинчику и уже взяла его в руки, как Шенли молча взялединственнуючашу и протянул её мне.

Чтобы я… налила?

Ему?

Я замерла и посмотрела на него.

Ну чего ты такой вредный… — хотелось спросить.

Пришлось налить.

С надеждой, что потом он всё-таки даст мне попить.

Он действительно выпил. Медленно. Спокойно.

И протянул пустую чашу обратно.

Я секунду смотрела на неё…

А потом просто забрала из его рук, налила водысебеи поднесла к губам.

Он приподнял бровь и внимательно наблюдал за мной. Уголки губ дрогнули — улыбка явно доставляла ему удовольствие.

Я набрала воду в рот и прополоскала рот и тут же поняла проблему.

Куда плевать?

Кроме его чернильницы, и чашки в руках, подходящих вариантов не наблюдалось.

Я метнулась взглядом по столу, потом на него.

Он всё понял.

И улыбкаисчезлас его лица.

Пришлось проглотить воду.

— Тебя совсем не учили приличиям? — спокойно, растягивая слова, спросил Шенли.

Я медленно выдохнула.

— Учили, — честно ответила я. — Но, видимо, в другом культурном контексте.

Он посмотрел на меня несколько секунд.

Потом приподнял бровь.

— Откуда ты родом? — он скрестил руки на груди, ожидая ответа.

— А это важно? — осторожно спросила я, лихорадочно перебирая в памяти всё, что знала о Фэнфан до моего появления в этом теле.

Знаний было негусто.

Сирота.

Привезённая из какого-то похода.

Формально — рабыня.

Но к ней, вернее уже мне, никогдане относились как к рабыне.

И только сейчас я вдруг ясно осознала, насколько уважительно и мягко со мной обращались в поместье отца принцессы. Я там была скорее подругой. Почти сестрой. Но точно не служанкой и уж тем более не чьей-то собственностью.

Я с сомнением посмотрела на Шенли.

Может, он знает больше?

— Кто твои родители? — продолжил он. — Ты знаешь их? Помнишь?

Вопрос насторожил. Даже удивил.

Откуда он знает, что меня забрали в поместье ещё ребёнком?

Но тут же вспомнилось: для этого мира это обычная практика. Детей слуг воспитывают рядом с хозяевами — чтобы привязать, сделать преданными. Родных они видят редко. А иногда — никогда.

— А зачем вам это знать? — всё же спросила я.

Современная часть меня упиралась. Не хотелось выкладывать всю информацию — инстинкт самосохранения срабатывал автоматически.

Но я тут же поймала себя на мысли:я забываю, с кем говорю.

Здесь он — не просто мужчина.

Он — власть.

Имеющая право знать обо мне всё.

Я смотрела на него внимательно, пытаясь угадать, что мне сейчас будет за неправильный ответ. Злости в его лице не было. Разве что лёгкое раздражение — или мне так показалось.

— Я пытаюсь понять, — медленно сказал он, — где в нашей великой стране так… свободно… воспитывают женщин.