Книга Не та героиня этой дорамы 3, страница 34 – Дада Смехова

Я искренне надеялся, что он всё еще оставался самым безупречным.

— Прошу, господин Ху Ян, — ледяным, не терпящим возражений тоном проговорил Шенли и властным жестом указал в сторону приемных покоев, уводя меня от закрытой двери.

Но от этого резкого, размашистого движения из широкого рукава его ханьфу внезапно выскользнула и взвилась в воздух богато украшенная золотым шитьем лента… намертво привязанная к его запястью.

Я замер, проследив за ней взглядом. Шенли тоже проследил за ней взглядом, опустив глаза. Повинуясь случайному порыву ветра, дорогой шелк чуть встрепенулся в воздухе и безвольно повис плетью. Я слишком хорошо знал, что это за ткань. Такими лентами в Поднебесной традиционно скрепляли только императорские указы. Шэнли молниеносно, с едва заметным раздражением закинул руку за спину, скрывая улику в складках одежды.

— Чем обязан столь позднему визиту? — ровно спросил он.

Судя по окаменевшему лицу, он отчаянно пытался казаться равнодушным. Он изучающе, сверху вниз смотрел на меня, и я, кажется, не сумел вовремя скрыть своего глубокого потрясения. Заметив это, принц раздраженно, выдохнул. И пошел вперед к другому строению, я шел рядом.

— Я понимаю, чем вызвано ваше недовольство, Ваше Высочество… — начал я, решив, что время для пустых церемоний окончательно вышло. Шенли должен был как можно скорее взять себя в руки и доставить принцессу во дворец, пока слухи не начали уничтожать его и ее репутацию.

Принц, едва заметно усмехнулся самому себе и с глухой угрозой перебил:

— И чем же?

Он подчеркнуто отвернулся, глядя куда-то в сторону сада, словно один мой вид вызывал у него это самое недовольство.

— Я хотел бы принести свои глубочайшие извинения за действия моих помощников, — я заставил себя чуть склонить голову в знак формального почтения, пряча уязвленную гордость. — По незнанию они нанесли на кожу принцессы слишком сильные афродизиаки. Я привез противоядие для вас. — мы остановились

Я сделал шаг вперед и протянул ему на раскрытых ладонях небольшую, обтянутую лаком коробочку с пилюлей внутри. Шенли не спешил ее брать. Секунды тянулись, а мне приходилось унизительно стоять перед ним со склоненной головой и протянутыми руками… Чтоб тебя!

В какой-то момент я уже решил, что он демонстративно откажется. И эта мысль начала меня по-настоящему злить, ведь если пилюля ему не нужна, значит… всё уже кончено. Эффект яда спал, потому что нашел свой естественный выход. Я уже начал судорожно продумывать новый план действий в этой катастрофической ситуации, как вдруг Шенли медленно протянул руку.

Он сухо забрал коробку из моих пальцев

Шенли медленно, подчеркнуто осторожно приоткрыл лаковую крышку, и императорский шелк ленты опять предательски мелькнул в складках его рукава.

«Зачем? Зачем он привязал эту ленту? — лихорадочно крутилось в моей голове. — Чтобы остановить себя? Сдержать собственное тело? Но это же глупо, по-детски! Как вообще взрослому мужчине, могло прийти в голову такое? Как его, боевого генерала, может удержать кусок ткани?!» Я отказывался верить в то, что видел. «Божественная мудрость» империи искал спасения в жалком узле на запястье.

— Почему здесь только одна пилюля? — вдруг глухо спросил Шэнли.

Я на секунду опешил. Что за странный вопрос?