Книга Зона Златовласки. Любовь не по уставу, страница 44 – Анастасия Сиалана, Асоль Ари

— Причина? — Каэр мгновенно остановился в шаге за моей спиной. Его рука привычно легла на рукоять плазмореза, а светлые глаза начали сканировать периметр с хищной, выверенной точностью.

— Слишком чисто, — я присела, внимательно вглядываясь в фиолетовый мох под ногами. — Посмотрите. Растительность по краям густая, агрессивная, а здесь ни одного молодого побега. Идеальная, гладкая просека. Природа не строит таких ровных коридоров просто так. Такое бывает не природным рельефом, а маршрутной ловушкой.

— Маршрутной ловушкой? — переспросил он. В его голосе скользнул профессиональный военный интерес.

— Да. Формирование ландшафта под нужды охоты. Когда крупная фауна приучена идти там, где удобнее, не царапая бока о колючки, а на выходе из этого удобного коридора ее ждет заранее подготовленный сюрприз. Засада хищников. Или, что на этой планете вероятнее, симбиотическая флора.

Мы свернули левее, сойдя с подозрительно ровной тропы на более сложный, каменистый грунт, где каждый шаг давался с трудом. И почти сразу моя теория подтвердилась. Я увидела их. Следы.

Они отчетливо, глубоко отпечатались на влажной, податливой почве в тени гигантских корней.

— Ночные, — я опустилась на оба колена, балансируя так, чтобы не касаться земли, и достала портативный сканер. — Края отпечатков еще не осели и не оплыли от утреннего тумана. Глубина разная, значит, особи разного веса. Это стая. Идут след в след, скрывая свою численность. Классическая тактика.

— Теплокровные? — Каэр встал надо мной, закрывая меня своей широкой спиной от возможной атаки с тыла.

— Да. И очень тяжелые. Но здесь есть странный налет... — я поднесла сканер к краю самого крупного следа. Экран мигнул, высветив биохимический состав. — Споры. На их лапах споры. Они регулярно проходят через заросли определенного грибка, который растет только в низинах. Значит, они не просто мигрируют. Где-то здесь их постоянные охотничьи угодья.

Мы двинулись дальше вдоль скальной стены, соблюдая предельную тишину. Дальше следы начали сливаться в настоящую тропу смерти. К глубоким, шестипалым отпечаткам хищников добавились мелкие, частые следы вдавленных копыт — стадо местных травоядных. Появились глубокие борозды волочения. Бурые, уже успевшие потемнеть капли на серых камнях. Кровь.

Я подняла голову, прослеживая взглядом этот мрачный путь. Уступ впереди резко сужался, образуя естественный, тупиковый каменный мешок. Отвесные базальтовые стены смыкались. А прямо над этим проходом, едва заметно подрагивая на слабом ветру, свисали длинные, похожие на выцветшие серые ленты листья. Они сплетались в густую сеть. Внутри этих листьев, в специальных прожилках, маслянисто блестели крупные капли прозрачной, неестественно густой жидкости.

У меня по позвоночнику пробежал первобытный, леденящий холодок. Волоски на руках встали дыбом от осознания того, как близко мы были к тому, чтобы стать частью чужого пищевого конвейера.

— Не туда, — прошептала я, инстинктивно пятясь назад и упираясь лопатками в твердую грудь Каэра.

— Почему? — его рука легла мне на плечо, останавливая, но не принуждая идти вперед.

— Хищники не убивают свою добычу здесь. Они просто гонят ее в этот коридор. В тупик.

— Растения? — он прищурился, вглядываясь в серые ленты, преграждающие путь.