Книга Спецзадание "Выйти замуж", страница 50 – Асоль Ари

— Я превращаюсь в монстра, Клео.

— Ты превращаешься в того, кем был рожден, Мартин, — жестко, но без капли осуждения ответила я. — Это пробуждение. Оно пройдет, когда ты научишься контролировать зверя, а не позволять ему контролировать тебя. Что думаешь делать дальше? Реабилитация, а потом обратно за навигационный пульт?

Мартин резко покачал головой. Он вскочил с кресла, движение было настолько стремительным и плавным, что человеческий глаз едва уловил переход, и принялся мерить шагами мой кабинет.

— Нет. Я... я больше не думаю, что навигация — это моя стихия. Сидеть в кресле, пялиться в голографические карты, рассчитывая безопасные маршруты... От одной мысли об этом меня теперь физически ломает. Мне нужно движение. Нужно дело. Мое тело требует предельных нагрузок, а инстинкты — риска и адреналина. Я подал рапорт на перевод в спецсектор. Хочу быть оперативником.

Я усмехнулась, провожая взглядом его мечущуюся фигуру. Вот так и рождаются элитные агенты. Из боли, мутаций и невозможности сидеть на месте.

— Смелое решение. Твоя семья в курсе, что их мальчик-ботаник теперь собирается стать сиамской машиной для убийств?

Мартин замер посреди кабинета. Его лицо мгновенно посветлело, напряженные, готовые к прыжку мышцы расслабились, и на мгновение сквозь облик опасного хищника снова проступил прежний, домашний Мартин.

— Да. Я долго говорил с мамой, — он слабо, искренне улыбнулся, глядя куда-то сквозь стену. — Она, конечно, сначала плакала. Испугалась жутко, когда узнала, где я был и что пережил. Но она... она у меня замечательная. Она сказала: «Марти, каким бы большим, диким и зубастым ты ни стал, ты всегда будешь моим мальчиком. Главное, что ты жив». Она поддержала мое решение с переводом. Как и всегда. У нас с ней... особенная связь. Я рад, что не потерял её.

Мы поговорили еще немного, обсуждая тонкости рапортов для спецотдела, прежде чем Фольца снова вызвали к аналитикам.

Когда за ним закрылась дверь, я тяжело опустилась в кресло. В груди разлилась болезненная, ноющая пустота. Белая зависть кольнула под ребра. У него была мать. У него была безусловная, человеческая поддержка и любовь, которая не зависела от его мутировавших генов. Ему было куда возвращаться, и был кто-то, кто принимал его любого.

А у меня... Мой приемный отец Артур был далеко, а моя настоящая мать осталась лишь строчками в засекреченных архивах.

Я подошла к встроенному бару, достала бутылку и щедро плеснула себе в стакан неразбавленного синтетического виски.

— Фаро, какова вероятность, что лорд Сиама покинет свою закрытую планету, чтобы найти сбежавшую жену? — спросила я вслух, гипнотизируя взглядом янтарную жидкость.

Воздух на спинке кресла дрогнул, и появился голографический фенек.

«Сиамы не покидают свою звездную систему без крайней необходимости, капитан. Это нарушает их изоляционистские доктрины. Вероятность его появления в Центральном секторе составляет менее двух процентов».

Я залпом выпила обжигающую жидкость. Горло свело спазмом, но этот огонь не шел ни в какое сравнение с тем жаром, что гнал мою кровь совсем не в те места.

Два процента. Статистика — вещь упрямая, но она не учитывала одного: Халидан Ваи был не из тех, кто поддается аналитике. Что-то мне подсказывало, что эти стеклянные джунгли Центрального сектора не смогут спрятать меня, когда сиамский лев выйдет на охоту.