Книга Холодное пламя, страница 144 – Мари Милас

Двери, ведущие в операционный блок, распахиваются, и все тут же подскакивают со своих мест. Появляется уставший доктор Морган, закрывает двери и поворачивается к нам лицом. Мои родители буквально бросаются к нему на шею, но он прерывает их взмахом руки.

Пауза, которую он выдерживает, кажется мне вечностью в аду. Я слышу стук сердца в ушах и болезненную пульсацию в животе.

— Томас стабилен. У него пробито легкое в нескольких местах. Поэтому он пока что пробудет в палате реанимации. – Он снимает медицинскую маску, а затем тяжело вздыхает. – Гарри в коме. – Кажется, после этих слов никто не дышит. Стоит такая тишина, что можно услышать, как на другом конце города сигналит машина. – Помимо переломов и ожогового поражения, у него очень сильная черепномозговая травма, а также отравление угарным газом. Мы будем продолжать бороться за его жизнь. – С этими словами он снова исчезает за дверями.

Первые пять, а может и больше, минут стоит мертвая тишина. Затем начинаются разговоры, смешивающиеся в какофонию, сдобренную слезами.

Вместо того чтобы рявкнуть на всех и сказать, чтобы они не хоронили человека раньше времени, я выхожу на свежий утренний воздух. У меня уже болит голова от всего происходящего.

Он выживет! Это же Гарри. Парень, который всегда играет со смертью и из раза в раз выигрывает.

— Тебе нужно отдохнуть, дорогая, – говорит Элла, когда я приношу в палату Томаса воду и различные закуски.

Они с Ридом просидели около его кровати целый день. Он приходил в сознание лишь раз, но не уверил их, что все действительно хорошо. Люк сказал, что пока Томас не скажет: «Заткнись, Люк», то его нельзя считать здоровым.

В целом Томас достаточно стабилен, если не считать множественных ссадин и синяков, пробитого легкого, отравление угарным газом и перелома ноги. Он выглядит и чувствует себя намного лучше, чем Гарри…

— Я в порядке.

Это не так, но ей не нужно этого знать.

Меня рвало как минимум раз шесть за последние пятнадцать часов. То ли это стресс и усталость, то ли запах больницы стал моим самым не любимым ароматом на свете. Стоило мне зайти в палату к Томасу, тошнота подступала к горлу. Когда я думала, что в моем желудке совсем ничего не осталось, туалет снова манил меня, прося избавиться от последних крох того, что мой организм решил оставить для поддержания жизнедеятельности.

— Пойду проверю Мию и Люка. Марк еще не вернулся, – говорю я и одариваю Эллу легкой улыбкой, которая в лучшем случае выглядит усталой, а в худшем блевотной. Быстро выбежав из палаты, тут же несусь в туалет.

Меня снова рвёт.

Чертов запах антисептика пропитал стены этого заведения.

Я умываюсь и достаю телефон, чтобы проверить время. Шесть вечера. Скоро Марк закончит работать и придет, чтобы подменить меня. Слава богу, иначе еще чуть-чуть, и я отправлюсь в мир снов с унитазом в обнимку. Никто меня здесь не держит и не просит о помощи, но от одного взгляда на семью Саммерс становится больно. Им сейчас нужен человек, который позаботится о них.

Я смотрю в зеркало и поправляю футболку. Разглаживая ее спереди, задеваю ладонью грудь и чуть не вскрикиваю от неприятных ощущений. Боже, у меня уже болит все тело, будто оно покрыто синяками. Полагаю, это последствия отсутствия сна и еды в организме. Я поправляю лифчик, потому что он впивается косточками в грудь и давит мне во всех местах. На меня в целом как будто бы все давит так, что мне хочется вылезти из своего тела и залезть в какое-нибудь другое. В то, которое не блюет каждый час.