Книга Громкий шепот, страница 158 – Мари Милас

Я целую его со всей страстью и эмоциями, сдавливающими мне грудь. Прижимаюсь всем телом, желая раствориться в этом человеке, приклеить себя к нему, чтобы он никогда даже не думал, что кто-то сможет забрать меня.

Любовь к нему не похожа ни на одну любовь, которую я отдавала всем людям раньше. Она не болит и не разрушает меня изнутри, не заставляет задыхаться в погоне за ответными чувствами. Я не испытываю всепоглощающей ярости, страха, боли и отчаяния. Не знаю, как правильно это обозначить и есть ли вообще какой-нибудь умный термин для этого. Я просто понимаю и чувствую, что эта любовь другая, что с ней можно жить иначе.

Макс возвращается к дыханию в мою шею, потихоньку расслабляясь. Я вывожу медленные нежные узоры на его спине и ощущаю грудью синхронизированное сердцебиение наших сердец.

— Ты сразу поняла, что это не я, а он, – почти бессвязно бормочет Макс. – Как?

— Вы совершенно разные, как телом, так и душой. Для меня существует только один Макс Гилберт, и даже если передо мной поставят тысячу одинаковых людей, я все равно узнаю и выберу тебя.

Проходят долгие минуты, и я думаю, что Макс уже заснул, но он еле слышно спрашивает сквозь сон:

— Почему?

Мои руки начинают немного дрожать от волнения, но я продолжаю гладить его спину. Наконец-то совладав с собой и проглотив огромный ком в горле, говорю:

— Потому что я люблю тебя.

Макс не совершает никаких телодвижений и даже не сбивается с ритма дыхания.

Я прижимаю подбородок груди, чтобы посмотреть на его лицо, покоящееся у меня на груди, и обнаруживаю, что он крепко спит.

Что ж, ладно. Значит, мое первое признание было репетицией.

Когда я проснулась, Макса уже не было дома. Понятия не имею, как человек с таким похмельем (уверена, оно у него было до звона в ушах) смог проснуться до восхода солнца, погулять с Брауни и отправиться на работу, не издав при этом ни одного звука и болезненного стона.

На мое сообщение с вопросом о том, как он себя чувствует, Макс ответил:

Я прерывисто вздохнула, закрыла глаза и опять оказалась в том злополучном доме. Встреча с Саймоном опять откопала грязь, которую мой мозг так упорно старался игнорировать. Это побудило меня вызвать свой спасательный отряд и посмотреть страху в глаза, а точнее в то, что от него осталось.

— Куда мы едем? – спрашивает Лиам, раскинувшись на заднем сиденье машины.

Аннабель сосредоточенно всматривается в дорогу и так близко сидит к рулю, что еще чуть-чуть – и ее грудь нажмет на гудок. Она не так давно получила права и начала водить, поэтому для нее даже ветер на дороге является смертельной опасностью.

— В наш дом с Алексом. Мне нужно на него посмотреть.

Лиам резко перегибается через сиденье и смотрит на меня, как на больную.

— Ты сошла с ума?

Я стискиваю челюсти и выдавливаю сквозь зубы:

— Нет. Мне нужно увидеть. Может, это позволит выкинуть из моей головы оставшихся тараканов.

Сомневаюсь, но попробовать стоит. В последнее время я думаю, что, скорее всего, мне требуется какая-то шоковая терапия. Ну или просто… терапия. Разговор с людьми, которые знают, как мне помочь.

Лиам стонет и что-то бормочет себе под нос.

— Не могли бы вы помолчать! Я не могу сконцентрироваться, – ругается Аннабель, вытирая пот со лба.

— Давай я сяду за руль, – в унисон произносим мы с Лиамом и улыбаемся друг другу, как бы говоря: «Гении мыслят одинаково».