Книга Громкий шепот, страница 145 – Мари Милас

Бриттани едко ухмыляется, разворачивается к Лиаму и совсем не шепотом шепчет ему на ухо:

— Еще увидимся.

Она уходит, излишне покачивая бедрами, а я молча заклинаю ее тазобедренный сустав выскочить.

— Что это было, Лиам? – Я грозно смотрю на него.

Почему она бросила напоследок эту фразу?

— Ничего. Я просто не хотел выводить ее из себя еще больше. – Он отмахивается, подходит к Марку и дает ему банан в кожуре.

— Лиам… – Аннабель откашливается. – Почему она смотрела на тебя так, будто у нее есть какая-то власть?

Друг не обращает на нас внимания. Он берет за руку Оливию и направляется к выходу.

— Что это было? – Аннабель озадаченно смотрит ему вслед.

— Если его член добрался до Бриттани, то нам придется его дезинфицировать.

— Фу, я не хочу думать о члене Лиама, он мне как брат. – Она вздрагивает от отвращения.

Я морщусь.

— Не хочу даже на секунду это представлять.

— Правильно, лучше представь Макса.

Неконтролируемая улыбка появляется на моем лице, а щеки вспыхивают.

— Господи, я заставила тебя краснеть. Сегодня определенно произошли какие-то вспышки на солнце, – смеется Аннабель.

Я хватаю коляску и выхожу из ресторана.

Марк пытается снять кожуру с банана, приближаясь к очередной истерике, поэтому Аннабель догоняет меня, и мы ускоряем шаг, чтобы скорее добраться до машины.

— Как ты поняла, что можешь противостоять своему отцу? – Этот вопрос мучил меня слишком давно.

Мне не требуется давать отпор маме, она не нависает надо мной, как угроза, но я просто хочу наконец-то вырвать с корнем этот цветок из своего сердца. Он ядовитый и отравляет меня даже в те моменты, когда мы не взаимодействуем.

Аннабель кусает щеку и раздумывает над ответом.

— Не было какого-то определенного момента, когда я осознала, что могу дать ему отпор. Это был накопительный эффект. Однажды мне просто стало плевать на его одобрение, потому что по факту оно ничего не значит. Если бы я продолжала делать так, как хотел папа, то он бы все равно находил причины быть недовольным. Таким людям всегда всего мало. Так зачем терзать душу и прыгать выше головы, если этого никто не оценит? – Она останавливается и берет меня за руку. – Ты имеешь полное право лишить ее своей любви так же, как она делала это всю твою жизнь. – Аннабель говорит о моей маме, хотя я даже не упоминала ее в разговоре. Неужели эта проблема настолько лежит на поверхности? – Ей не могла противостоять маленькая девочка, но женщина, восставшая из пепла, может свернуть горы. Я уверена.

Я обнимаю Аннабель, пытаясь почерпнуть ее уверенность, а затем шепчу:

— Спасибо.

Не знаю, в какой момент дорога завела меня сюда. Не понимаю, как путь домой действительно привел меня в дом, в котором я выросла.

Ледяной дождь хлещет по лицу, обжигая холодом. Деревья почти сбросили листву. Они оголились и показали свои шрамы. Может, и мне пора?

Я делаю глубокий вдох и отталкиваюсь от капота машины. Каждый шаг к двери дома ощущается, как удар под дых. Я чувствую себя чужой. Незнакомкой, решившей потревожить покой супружеской пары в вечер пятницы. Нормально ли это? Они мои родители, я должна чувствовать тепло и безопасность, приходя к ним. Должна знать, что мне всегда здесь рады.

Должна…

Но не чувствую.

Я несколько раз заношу кулак, чтобы постучать. Опускаю и вновь поднимаю. Разворачиваюсь и поворачиваюсь обратно. Мечусь на пороге из стороны в сторону, повторяя череду нелепых движений круг за кругом.