Книга Финишная черта, страница 76 – Мари Милас

– Я не должен так к тебе прикасаться, – Лиам произносит это так хрипло, словно не делал глоток воды целую вечность.

Я снова смотрю на него. Его глаза стали почти черными от расширенных зрачков.

– Кто это сказал? – спрашиваю, прижимая его ладонь к своей ключице.

Он смотрит на меня так серьезно, словно мы ведем дипломатические переговоры.

– Ты младше меня.

– Всего на семь лет, – фыркаю я.

Лиам хмурится, все больше сопротивляясь и разрушая магический момент, который я впервые чувствую.

– На целых семь лет, малышка, – в его голосе звучит такая нежность, что я действительно ощущаю себя ребенком. Но в этот же момент во мне поднимается гнев. Я слишком давно перестала быть маленькой. Даже в пять лет меня не считали таковой.

– Не называй меня так. Две недели назад мне исполнилось восемнадцать.

Лиам знает это, но я все равно напоминаю ему. В тот день он подарил мне огромный букет моих любимых бордовых калл и сказал, что все оборудование симулятора принадлежит мне до конца моих дней.

Это был один из лучших моментов с мужчиной, который считал себя слишком взрослым для меня. И не потому что мне подарили то, о чем я мечтала. Этот момент был лучшим, потому что он обнял меня. А потом еще две недели и пальцем ко мне не притронулся. До сегодняшнего дня и этой минуты.

– Это ничего не меняет, – наконец-то отвечает он, забирая свою руку.

Мне сразу становится зябко, в тело возвращается вечное напряжение, словно я постоянно ожидаю удара, хотя меня никто никогда не бил.

Мы долго молчим, просто смотря друг на друга. Между нами все еще висит странное облако, которое никак не может пролить наши чувства, но тишина не кажется чуждой. Она окутывает нас, как теплое одеяло.

Сейчас я понимаю, что потолки созданы не только для того, чтобы грустить. Под ними можно испытывать множество эмоций, и я по глупости хочу наслаждаться каждой из них вместе с Лиамом. Боже, влюбленность необходимо приравнять к международному преступлению. Она слишком опасна.

– Почему ты грустила? Ты обещала ответить, – нарушает молчание Лиам.

Я вздыхаю, снова и снова теребя подол юбки. Отсутствие рукавов на платье ощущается слишком остро, когда я нервничаю.

– Мне было одиноко, – нехотя признаюсь. – Я была на выпускном вечере, потом все начали танцевать, а мне… – Мне приходится собраться с мыслями, чтобы произнести следующую фразу. – Мне не хотелось танцевать с кем-то, кроме тебя, а ты уже закончил школу, старик. – С моих губ срывается смешок.

Лиам замирает, и его глаза превращаются в ночное небо. Он словно оценивает мои слова, как будто решает, стоит ли продолжать этот разговор или вернуть все на безопасную, привычную дистанцию. Я почти чувствую, как его внутренний мир начинает сопротивляться, но взгляд на мгновение становится мягче, и я замечаю, как напряжение в его плечах немного спадает.

Мои пальцы нервно скользят по ткани платья, и вдруг мне кажется, что я совсем забыла, как дышать. В воздухе будто повисла невидимая пыль, и каждый звук ощущается слишком громким, как если бы этот момент – момент моего откровения – мог разрушить все.

Какие бы чувства я ни испытывала к Лиаму, он прежде всего мой самый близкий друг после Аннабель. Я не могу потерять его из-за своей глупой влюбленности.

– Прости. – Я подрываюсь с кровати. – Мне не стоило этого говорить.