Книга Финишная черта, страница 53 – Мари Милас

Глаза Авроры не отрываются от моих, когда она приоткрывает свои губы. Я смотрю на них и прилагаю титанические усилия, чтобы не поцеловать ее. Мои губы истосковались по ней. Они слишком сухи без ее помады, оставленной на них.

Это все слишком.

Я отрываю ладонь от щеки Авроры, и тут же моя кожа начинает болеть, словно на ней разрастается огромная гематома.

Покинув машину и с силой захлопнув дверь, обхожу капот и помогаю Авроре выйти. Без прикосновений. Ее лимит исчерпан, а вот мой, черт возьми, до боли полон.

Аврора бросает взгляд на окна своего дома, которые расположены в лестничных пролетах, и ее глаза расширяются от страха. Я смотрю и вижу, что там стоит темнота. Боже, этот долбаный дом. В нем постоянно что-то не так.

Девушка рядом со мной может быть самой смелой, но все равно продолжать бояться слишком многого. Скажу больше, она состоит из своих страхов и отказывается их прогонять.

— Я провожу тебя.

— Нет, – ее голос слегка надламывается, пока она роется в своей сумке, чтобы достать телефон. – Я сама.

Она включает фонарик и идет к двери. Я стою и не шевелюсь, словно пустил корни в землю этого дерьмового района.

Аврора открывает дверь подъезда и оглядывается.

— Страшных снов, Уильям.

— Спи спокойно, Королева.

Она уходит, а я стою и смотрю, как свет от фонарика мелькает в окнах этажей, пока она не добирается до своей квартиры. Когда ее штора слегка сдвигается, показывая очертания силуэта, мое сердце немного успокаивается.

Она в безопасности.

Я сажусь в машину, ощущая спиной ее взгляд, и уезжаю.

Мне не хочется отправляться домой, потому что там в моей душе будут пировать пустота и одиночество. Поэтому я еду в театр, который Леви строит в подарок Аннабель на их годовщину свадьбы. На самом деле он работает над ним уже почти три года, и там осталось доделать лишь внутреннее убранство.

Я помогал ему на всех этапах работы, поэтому у меня есть неограниченный доступ к этому зданию. Земля, на которой построен театр, принадлежит моей семье. Мы не взяли с Леви ни пенни. Я был рад помочь ему, ведь мне нравится быть полезным. Не ради потехи своего эго, а потому что зачастую я не могу вмешиваться в какие-то проблемы своих друзей, просто потому что за этим последует бурная реакция, когда какой-нибудь журналист нароет что-нибудь на меня. И если мне удается хоть как-то оказать им поддержку, то значит, день прожит не зря.

А эта земля… Что ж. Я заплачу за нее… собой. Как и всегда.

От меня требуется не так много. Просто делать так, как делали все мужчины Рассел до меня. Просто быть тем, кто с гордостью несет знамя нашей фамилии. Просто быть тем, кто с честью и достоинством принимает свой титул и отдает долг.

Я быстро доезжаю до театра и захожу внутрь. Пройдя в зал, раздеваюсь чуть ли не догола, включаю музыку и танцую на сцене до тех пор, пока у меня не появляются мозоли на ступнях.

— Знаешь, ты бы мог стать стриптизером или попроситься в команду к тем полуголым мужикам, которые танцуют и расплескивают воду, повышая женское либидо.

Я останавливаюсь при звуке низкого знакомого голоса.

— Что ты здесь делаешь, Леви? Сейчас ночь.

— Смотрю, как ты тестируешь новую сцену. Она хороша?

Я оборачиваюсь, упираю руки в бедра и пытаюсь отдышаться. Леви сидит по центру первого ряда, устало привалившись на подлокотник и подпирая кулаком голову.