Книга Финишная черта, страница 163 – Мари Милас

Боже, я лишь надеюсь, что Оливия и Марк спят так крепко, что их не разбудит даже взрыв. Я не хочу, чтобы они все это слышали.

— Мы подвели этого ребенка! – надрывается Анна.

Ее плечи тяжело вздымаются. В комнате повисает тишина.

Мне нужно что-то сделать.

— Это наша вина и если вы считаете иначе, то можете выйти прямо сейчас из моего дома. Мы подвели этого ребенка, когда должны были защищать, – снова повторяет она. – Вот что главное в каждой семье. Защита своих детей! Вы в этом провалились. Оба.

Аннабель стоит на месте, ее плечи и грудь тяжело вздымаются, словно от переполняющей ярости и горя ей не хватает воздуха.

Мне нужно заговорить. Ведь я совершенно спокойна. А может просто-напросто бесчувственна. Я пережила эту боль. Справилась с ней. Теперь мне нужно помочь своей семье.

Анна делает глубокий вдох, который тут же срывается в глухой всхлип.

— Почему это случилось с ней? Почему такое вообще случается с маленькими детьми? – Ее руки дрожат, она судорожно обхватывает себя за плечи, словно пытается удержать эмоции под контролем. – Я… я больше не могу. Мне нужно время, чтобы смотреть на вас. – Она мотает головой, словно хочет сбросить с себя тяжелое покрывало ненависти и разочарования. – И на себя тоже.

Она поворачивает голову в мою сторону, но, прежде чем наши взгляды встречаются, срывается с места и убегает наверх. Где-то в глубине пентхауса хлопает дверь. Этот звук эхом отдается в моей груди, и боль накрывает с такой силой, что мне хочется закричать.

Леви решительно направляется к лестнице, но я резко поднимаюсь с дивана.

— Я пойду к ней, – уверенно говорю я. – Проверь детей.

Все поворачиваются ко мне, будто не веря то, что я заговорила.

— Аннабель нужна я.

Леви осторожно кивает. Прежде чем отойти, он повторяет жест, который всегда делала Анна: касается своей щекой моей и шепчет:

— Щечка к щечке, Рора. Мне так чертовски жаль. И я все еще должен тебе Диснейленд.

Эти слова выбивают из меня воздух. Я едва удерживаюсь на ногах, удивляясь, что не рухнула прямо на ковер. Глубоко внутри застряли слезы, которые так и не находят выхода.

Я запретила себе плакать. Потом. Потом я обязательно поплачу.

Мой взгляд медленно поднимается к Лиаму. Он напряжен до предела, каждая мышца его тела похожа на натянутую тетиву. Он дергается при каждом моем движении, словно вот-вот сорвется и заключит меня в объятия. Я еле заметно качаю головой, давая понять: «Не сейчас».

Мы смотрим друг на друга, и в этой безмолвной связи кроется все: страх, тревога, общая вина. Лиам выдыхает, его губы слегка сжаты, как будто он хочет что-то сказать, но в итоге просто кивает.

Когда я захожу в спальню, на меня обрушивается новая волна тревоги. А вдруг Анна не захочет со мной говорить? Вдруг моя тайна разрушила наши отношения?

Нет. Это невозможно. Мы связаны слишком крепко, чтобы хоть что-то могло перерезать эту нить.

Я иду на шум воды в ванной. Аннабель сидит на полу душевой, обняв колени и уткнувшись в них головой. Я снимаю платье, оставаясь в нижнем белье, делаю глубокий вдох и присоединяюсь к ней.

Последний раз мы принимали ванну вместе, когда мне было пять. До моей тайны.

После этого я начала отказываться, хотя нам всегда было весело. Анна сооружала мне корону из пены, а я брызгала в нее водой из резиновой уточки. Интересно, остались ли у родителей наши игрушки?