Книга Финишная черта, страница 120 – Мари Милас

Мне так жарко, что, кажется, мое платье сейчас воспламенится. В груди все разрывается от желания притянуть Лиама еще ближе. Еще крепче. Так, чтобы у нас было одно сердце, одни легкие. Так, чтобы никто и никогда не смог его у меня забрать.

Я расстегиваю рубашку и стягиваю ее с его широких плеч. Лиам отрывает от меня руки лишь на мгновение, чтобы сорвать запонки, которые разлетаются по полу, и помочь избавиться от одежды.

Когда мой взгляд опускается и скользит по рельефному торсу, заработанному годами танцев, я теряю дар речи. Не то чтобы до этого я была сильна в риторике. Красивые изгибы мышц и сухожилий играют на свету.

Я чувствую, как температура тела стремится к смертельному значению.

Его кожа – бронзовая и гладкая, словно шелк, – манит прикоснуться, провести кончиками пальцев по каждой линии и впадине, будто призывая запомнить. И в этот момент я понимаю, что не могу оторвать глаз от одной детали – татуировки на его груди, прямо над сердцем. Прямо там, где оно всегда быстро бьется, когда он рядом со мной.

Буквы, вытатуированные неряшливым шрифтом, похожим больше на мазок кисти или… черный след от резкого торможения, оставленный колесами, почти сливаются воедино. Но я точно знаю, что там написано.

На миг Лиам наклоняется ближе, так что я чувствую тепло его дыхания на своей шее. Его мускулистая рука, полная силы и уверенности, медленно поднимается, касаясь моего запястья. В этом движении – одновременно вызов и обещание, и мое сердце замирает в ожидании. На самом деле оно и вовсе не бьется с того момента, как я увидела татуировку.

— Ты ведь знаешь, что смотришь слишком пристально? – Его голос глубокий и низкий, с легкой хрипотцой, как будто соткан из ночи и тайны. – Если ты продолжишь, у меня испарится весь контроль, Рора.

Это предупреждение заставляет мышцы живота болезненно сжаться.

— Это татуировка. – Я встречаю его глаза, глубокие, как омуты, и пытаюсь найти там ответ, хотя не задавала вопрос. – Лирора. Ты сделал татуировку с нашими именами?

Похоже, мне нужно задать очевидный вопрос и услышать очевидный ответ, чтобы удостовериться, что я не сошла с ума.

Пальцы Лиама скользят вверх, останавливаясь у изгиба моей челюсти. Каждое прикосновение вызывает дрожь, которая щекочет позвоночник.

— Считаю несправедливым, что от моего имени там всего две буквы, – он ухмыляется и приподнимает бровь.

Я толкаю его в плечо.

— Не отшучивайся. – Однако мои губы расплываются в улыбке. Я нежно провожу пальцами по щекам и подбородку Лиама, стирая следы помады.

Он перехватывает мои руки и качает головой.

— Не избавляйся от своих следов на мне. – Он пристально смотрит на меня и прикладывает мою руку к своему сердцу. Прямо к татуировке. Прямо к нам. – Потому что вот здесь уже огромный след, Рора. Он никуда не денется. Всегда будет со мной. Я буду с любовью носить его каждый день.

Мы никогда не признавались друг другу в чувствах. У нас не было красивых признаний или свиданий со свечами и розами из-за постоянного недопонимания и гребаного эмоционального аттракциона между нами. Однако почему-то, несмотря на все сложности, я всегда знала: даже в слове «Лирора» любви больше, чем в «Я люблю тебя».

Я нежно целую Лиама в уголок рта, оставляя легкий след от помады, которую он еще не до конца стер с моих губ.