Книга Финишная черта, страница 107 – Мари Милас

Аврора резко оборачивается, распахнув глаза.

— Это был ты!

Да, это я – тот, кто затыкает ее хейтеров в комментариях и пишет под каждым постом эти слова, как какой-то сталкер.

Она стоит передо мной, упрямо сжимая кулаки, словно очередной раз готовится к бою, однако в ее глазах плещется веселье. Впервые я не хочу бороться, впервые я хочу выйти из тени, в которую себя загнал и откуда наблюдал за ее победами и успехами.

И тем не менее я улыбаюсь и говорю:

— Понятия не имею, о чем ты.

— Лгун!

Она улыбается и исчезает в гараже.

Через десять минут моторы издают гул, заглушая рев трибун. Весь паддок замирает в ожидании. Вибрация от машин доходит до самых костей, и я чувствую ее, стоя у мониторов, где команда следит за гонкой. На экране мелькают кадры стартовой прямой, но мои глаза ищут только одно – ее машину.

Номер шестьдесят шесть, бордово-серебристый «БМВ» сверкает на солнце. Она сидит внутри, спрятанная за зеркальным визором, но я представляю ее лицо: напряженное, сосредоточенное, с легким прищуром. Аврора всегда так встречает гонку, и меня пугает, насколько хорошо я ее знаю.

Зеленый сигнал светофора вспыхивает, воздух прорезает такой же зеленый флаг. Машины срываются с места. Реакция Авроры мгновенна – она обходит двоих уже в первом повороте, словно предчувствуя, что трасса будет ей подчиняться.

Я слежу за каждым ее движением: как она точно проходит апексы, как находит возможности для обгона там, где другие колеблются.

— Королева, – бормочу я, забыв, что нахожусь не один.

— Я знал, что она сегодня задаст всем жару, – улыбается Гас, толкая меня плечом. – Продажа десяти процентов команды никогда еще не приносила такой пользы.

— Я не нужен ей, чтобы она задавала всем жару.

— Ошибаешься.

Это все, что он говорит, прежде чем скомандовать Донни:

— Напомни Авроре быть внимательнее на следующем повороте – там резкий спуск.

На следующей прямой Аврора несется стрелой, разрезая воздух с идеальной точностью. Потом соперник пытается обойти ее в шпильке^[10]. Я застываю, увидев, как две машины оказываются смертельно близко. Резкий вдох. Небольшой маневр – и она снова впереди. Медленный выдох.

Когда Аврора приходит пятой, завершив свой этап командного заезда, трибуны сходят с ума. Второй пилот садится в машину, а она возвращается в паддок, снимая шлем. Ветер треплет ее волосы, а на лице играет улыбка.

Она крепко обнимает Гаса. Это редкость для нее – значит, она действительно счастлива. Натали прыгает рядом и кричит, что ей тоже нужны объятия.

Аврора смеется и крепко обнимает Натали. Та улыбается так ярко, что, кажется, освещает весь паддок.

Я смотрю на Аврору с восхищением. Она выглядит такой живой, и именно поэтому я никогда не хотел тянуть ее в свой мир. Ей нужно было хотя бы почувствовать, что такое свобода.

Аврора подходит ко мне, и мы долго стоим друг напротив друга, прежде чем я хватаю ее за руку и притягиваю к себе. Она прижимается к моей груди, глубоко дыша и прикрыв глаза.

— Я надрала всем задницу?

Я опускаю подбородок на ее макушку.

— Да, Королева. Ты сделала это.

— Спасибо, что ждал меня на финише, – шепчет она так тихо, словно разговаривает сама с собой.

Я всегда это делаю. Словно от этого зависит, наступит ли следующий день.

Леви: Лиам вообще собирается объяснить, почему он ходит в бордовом поло во Франции? Пресса сходит с ума, говорит, что у него классная задница в джинсах.